На одном дыхании. Книга о любви и жизни

Это положение вещей превратилось в часть обыденности в графике повседневности, но, в общем и целом, меня вполне устраивало, хотя и возникал порой вопрос, нужна ли мне подобная суета. Но ответственность за близких и прочее… Короче, вопрос не решался никак, поскольку был уже решён. В тот день мне тоже должны были позвонить в текучке событий, и, отжимая звонок своей раскладушки, я ожидала услышать кого-то, с кем следовало свидеться; однако на той стороне раздался голос, как я уже упомянула, бывшего сокурсника. Сокурсник этот проявлялся периодически, раз в полгода, и обычно куда-то звал, а я всё не могла ответить взаимностью, как не могла и сейчас.

Разговор поэтому состоялся традиционный и примерно такой:

– Знаешь, приезжай. Мы тут сидим с одним приятелем… Да ты его помнишь… (называет твоё имя).

– Я не помню.

– Нет, ты вспомнишь, если увидишь.

– Прости, я не смогу. Не получается. Нет времени.

(Молчание оттуда)

– Конечно, у тебя никогда нет времени. Ты же звезда эфира. Куда тебе до нас (ухмылка в трубку).

– Прости, я в самом деле не могу. Как-нибудь в другой раз.

– Ну, не судьба.

Конец связи.

Раздаётся новый звонок. На сей раз звонит партнёр по рекламе.

– Слушай, сегодня воскресенье. Давай перенесём на завтра. Чего-то вдруг решил отдохнуть и выспаться.

– Разумеется. Отдыхай.

Снова звонок. Сокурсник. А я-то попрощалась с ним мысленно на ближайшие полгода.

– Ты не передумала?

Смотрю на часы.

– Я приеду. Говори адрес.

(Сокурсник произносит твой адрес).

– Я буду через полчаса.

Хватаю машину и еду.

Мистика началась почти сразу. Во-первых, я, жительница Петербурга в четвёртом поколении, вовсе не помнила твой дом. Каким-то удивительным образом мне никогда здесь не приходилось бывать или даже проезжать мимо, поэтому первые две сталинские высотки Петербурга с башенками в семь этажей и музеем Ленина между ними, выглядели для меня как части замка, где творится нечто. В выборе этого дома для проживания также сказался твой безупречный вкус, с чем впоследствии я сталкивалась неоднократно.

Мой приятель ждал меня на скамейке во дворе, без гитары, с которой я привыкла его помнить, и… без зубов. «О ужас, – сказала я себе. – Не в притон ли меня позвали?» – и богатое воображение нарисовало картину сборища с песнями, плясками, заплёванным полом, грязными стенками и пустыми бутылками по углам. Приятель обрадовано протянул мне руку, целоваться лезть не посмел, и повёл к подъезду, по пути рассказывая твою историю.