Дом, у которого солнце встает

Белая кость флота, аристократ, офицер, ни разу не сдавшийся, не раз встававший из пепла; парадка, кортик у бедра; кисть, затянутая в перчатку, взлетает к фуражке: «Честь имею, сударь!». С удовольствием здороваюсь, раскланиваюсь, в который раз обещаю: в следующий раз заедем. Слышу, как за спиной насмешливо хмыкает Бродяга.

Феодосия – старуха из «бывших», дворянское собрание, папа – генерал, имение, до сих пор прямая спина, несмотря на годы; видно, какая она была, когда блистала на балах, но прошло ее время, прошло.

С некоторыми не срастается вообще никак, хотя и море, и горы, и красивости, и интересности есть.

Судак – хмурый генуэзский арбалетчик, оперся на ростовую тарчу, арбалет у ноги, взгляд как через дужку прицела, острый и холодный как граненый наконечник болта. Вежливо и уважительно раскланиваемся.

Алушта-Алустон – византийская красавица, стройная, гордая.

Копна светлых волос.

Огромные глаза, которые умеют смеяться,

разбрасывая солнечные зайчики.

Крупные губы красивой лепки,

которые могут хмуриться,

могут улыбаться вежливо и холодно,

а могут легким, ироническим изгибом вызвать ступор мозга и остановку сердца.

Те самые соболиные брови вразлет, которые часто встречаются в легендах и сказаниях.

Короткая туника, открывающая длинные ноги, у левого бедра круглый щит, гибкие сильные пальцы уверенно лежат на древке копья, коринфский шлем сдвинут на затылок.

В глазах насмешливые чертики пляшут: в море копьем спихнуть? Или в терму позвать?

Некоторые, несмотря на многочисленные посещения, остаются тайной.

Ялта – рыжая, коротко, до плеч, неровными прядями (долго парикмахер старался) остриженная. В глазах чертики с бесенятами пляшут, насмешливый прищур глаз сквозь сигаретный дым. Качается туфелька на точеной ступне. Не девочка, не девушка, умная красивая женщина, знающая себе цену.

Еще до поездки образ Гурзуфа сам сформировался, причем совпал с ощущением по приезде. Гурзуф – чернявый, горбоносый, белозубый красавец. Белый хитон небрежно наброшен на плечи, в правой руке кратер с вином, в левой небрежно заброшенный на плечо тирс, увитый хмелем. За правым плечом молчаливой глыбой застыл Пан, у колена бассарея присела.

2.