Как сказать…

Поэтому на работе она пропадает круглосуточно, к вящему неудовольствию ближайших родственников.

– Мама, – ругается старшая дочь, – ну сколько можно работать?! Сорвешься! Сиди уже дома, нянчись с внучкой.

– Мама! – вторит ей сестра. – Ты ведь уже бабушка. А внучка тебя не видит. Ты все время с чужими детьми.

– Какие же это дети?! – оправдывается Алла Викториновна. – Это не дети. Это взрослые люди.

– Тем более! – негодует младшая дочь. – Ты тратишь время и расходуешь свои силы на взрослых абсолютно посторонних людей.

– Это не посторонние люди! – сопротивляется Алла Викториновна. – Это мои студенты.

– Мама! – в один голос кричат сестры. – У тебя вечно студенты. И у тебя вечно на нас нет времени. А потом ты обижаешься!

– Ничего я не обижаюсь, – все-таки обижается Алла Викториновна и застывает в трагическом недоумении над кастрюлей с борщом. – А где борщ? Это что, все?

– А что ты хотела?! Ты бы еще под утро домой пришла. Хорошо устроилась. Целый день – студенты! Целый день – программы.

– А зачем ты ее назвала Аглая? – задает не в тему вопрос Алла Викториновна.

– А как мне, по-твоему, надо было ее назвать? – орет младшая дочь.

– Ну, хотя бы Аполлинария…

– Чем Аполлинария лучше Аглаи? – вступается за племянницу тетка.

– Да! Чем? – вторит ей сестра.

– Да ничем. Аглая тоже хорошо. Нормально, когда Аглая. Необычно даже…

Дочери захлебываются собственной слюной, но ссоры не получается до тех пор, пока не появляется сама Аглая.

– Баба, – говорит она громко. – Ты сегодня зубы в стакан будешь класть?

– Не скажу, – заявляет Алла Викториновна и выскребывает из кастрюли остатки борща.

– Почему? – искренно недоумевает вну-чка.

– Потому что ты меня зовешь «баба»!

– А как надо?

– Ну… – закатывает глаза Алла Викториновна. – Зови меня Алла!

– Пугачева? – уточняет девочка.

– Почему Пугачева? – удивляется Алла Викториновна. – Как моя фамилия?

– Как ее фамилия? – обращается Аглая к матери.

– Реплянко, – подсказывает та.

– Реплянко? – переспрашивает девочка.

– Реплянко, – признается Алла Викториновна и садится ужинать остатками борща.

Ест она красиво и медленно, умудряясь сохранить не только помаду на губах, но и величественное выражение лица. Непременно – кусочек черного хлеба, некрепкий чай и в конце что-нибудь сладенькое. Чаще – варенье, реже – чудом сохранившаяся в доме конфета.