Причуды южан. Ироничный фарс

Снимок, правда, был сделан с большим вкусом и эстетическим мастерством, тем не менее вызвал в нем непроизвольный протест: вот так, запросто, могут любоваться ее красивой фигурой все, кто приходит сюда?!

На память пришли слова матери: «…Внешностью господь бог ее не обделил. Но что это, скажи на милость, выставлять свое тело на всеобщее обозрение?!»

Из соседней комнаты вышла Катя, она перехватила его взгляд и покраснела.

– Какой уже день прошу фотографа снять…

– Напрасно, портрет отличный, – потупился он, словно уличенный в обмане.

– Пошли, покажу тебе свой кабинет, – Катя взяла его под руку.

Щеки ее горели, она чувствовала, как краснеет от одной только мысли, что будет пытаться его соблазнять. Смущало еще то, что Спартак смотрел на нее с восторженным интересом, словно проник в ее потаенную затею.

– Ну, как находишь? Не блеск, но все-таки…

Небольшая комната с огромным окном, глядящим на шумную улицу, была освещена горящими свечами, водруженными на квадратном журнальном столике – только что зажженные фитили, быстро разгорались.

– Что-то отмечаем? – заглянул он в ее игриво-лукавые серые глаза.

– С приездом! – две ямочки продавились на ее улыбающемся лице.

– Спасибо…

Катя не дала ему договорить:

– Или не повод? – Она всячески старалась скрыть волнение, но, очевидно, не очень у нее это получалась, и попыталась скрыть легкими нападками. – В этот раз ты что-то дольше задержался…

Лучшее средство защиты – это нападение, говорят.

– И не только с прибытием, но и с красным дипломом… – подчеркнула она с игривым вызовом, рассчитывая на поцелуй, не такой, как у входа в парк, а настоящий, который ждет более полугода.

Он виновато пожал плечами.

– Отметим, конечно… – растерялся Спартак, будто уличенный в каком-то прегрешении. – О дипломе с отличием, разумеется, успела уведомить моя мать, – покачал виновато головой он.

Оправдываться ему незачем было, она все хорошо помнит. Просто, ей нужно было предпринять какие-то защитные меры, чтобы не выдать себя с потрохами. С ее ли трусостью идти на подобные подвиги? «Ну, помоги же мне!» – взывали не только ее сердце и глаза, полные надежды и нетерпения, но и вся ее жаждущая плоть.