Русская сага. Брак. Книга вторая

После таких перемен исчез повод переехать с дочкой в общежитие, да и идея переселиться в него всей семьёй показалась сомнительной, хотя она придерживала для себя малогабаритную квартирку. Изменить мужу она так и не решилась. Случай или судьба, но они не разошлись.

Через год Ину перевели на освободившееся место педагога-организатора по месту жительства при ЖКУ. Были такие профессии при советской власти, одно из неглупых её достижений. Лет пять назад МВД возглавил Щёлоков и сделал упор на профилактику правонарушений.

Усилили работу при детских комнатах милиции, неблагополучные семьи и подростки ставились под жёсткий контроль, предупреждавший нарушение закона, и его на своём участке должна была вести Ина.

Жилищное управление огромного завода имело пять домоуправлений, и при каждом из них была детская комната и педагог, организующий и контролирующий детский досуг: экскурсии по «Золотому кольцу», праздничные концерты, всевозможные кружки, спортивные секции по теннису, хоккею. С началом зимы заливались катки и начиналась подготовка команд к соревнованиям на приз «Золотая шайба».

Ина утонула в работе, которая нравилась всё больше. Её хоккейная команда занимала всегда первое место среди пяти домоуправлений, потому что капитаном команды был мальчик из состава молодёжной сборной Воскресенского «Химика». Она влюбилась в его силу воли, настрой на победу.

Ина сама себя не узнавала. Кажется, нашлось то место в жизни, где можно было раскрыть свои дарования. Детская непосредственность малышей, ершистость подростков, их заразительная беззаботность и веселье вытащили её из мрака семейного колодца наверх к небу и солнцу.

Ина не была «над» ними, была среди них. В ней открылись не только способности организатора, но и способность вызывать доверие в детях. Она сама удивлялась сему факту.

До рождения дочери Ина вообще не замечала детей, если и замечала, то они больше раздражали криками, беготней, капризами. После родов перед ней вновь раскрылся забытый мир детства, в котором её душа распахнулась навстречу детской чистоте, наивности и полюбила материнской любовью.

При общении с чужими детьми она никогда не выжимала из них симпатии к себе, просто сама превращалась во взрослого ребёнка, оставаясь Иной Ивановной, оставаясь собой. Такого опыта у неё никогда не было, он пришёл сам собой. Играют они в шашки с дочкой разбитной бабёнки, торгующей квасом.

– Катерина! Ты мухлюешь, – констатирует Ина.

– Уж такое я ге, – притворно вздыхает маленькая оторва.