Превратности любви. Рассказы, очерки, фельетоны

 – Если бы ты имела хотя бы поверхностное представление об аборте, не говоря уже о его последствиях, ты бы не раз подумала, прежде чем лечь в кровать с парнем».

Она решила выйти замуж за Сергея, хотя он предложения ей не делал. И рассказала об этом своей маме. Мама уже давно поняла, что у дочери есть мужчина и навела справки о нем. Сделать это было несложно, так как Сергей и Нина проживали в одном городе.

Врач, соседка по коммунальной квартире родителей Сергея, в ответ на вопрос матери Нины о нем, с грустью заметила:

– Сергей очень глубокий парень, а твоя дочка очень избалованная и непостоянная.

– А национальность в этом вопросе имеет для него значение?

– Если бы он узнал, что ты задала подобный вопрос, то имело бы большое значение.

Однажды Нина, находясь в объятиях Сергея, вдруг сказала, что ее мама считает, что евреи никогда не женятся на русских.

– А ты? Какой национальности?

– Я украинка.

– Но насколько я помню наши беседы, вопросы твоей национальности меня не интересовали.

– Это не аргумент.

– Тогда чего ты хочешь от меня?

– Или ты должен мне на деле доказать, что к нам это не относится, или нам надо расстаться.

– Во-первых, я тебе ничего не должен. Ты сама пришла ко мне. Сама отдалась. Я тебе ничего не обещал, ни в чем тебя не обманывал. Во-вторых, эти вопросы решаются самостоятельно, а не по совету матери. В-третьих, в наших отношениях основу составлял только секс. А для брака этого недостаточно.

– Не провожай меня, – сказала Нина и вышла из комнаты.

У Сергея не было ни малейшего сожаления о случившемся. Одна фраза Нины отбила у него все чувства к ней. Сережа не был националистом. Девушка, с которой он встречался много лет, была русской. И никогда ни она, ни ее мать не поднимали вопроса о его национальности. Но уже в школьные годы Сергей знал, что брак – это не только отношения двух людей.

За несколько дней до отъезда на практику к нему пришла Нина и сказала, что, скорее всего, она беременна от него.

– Чего же ты хочешь? – задал резонный вопрос Сергей. – Ведь отношение твое к евреям не изменилось.

– У меня не было никакого особого отношения к евреям. Это мама.