Трофеи с ЛитКульта. Сборник текстов с чемпионатов ЛитКульта

Дэ дежурный? Кривко, ёк макарёк, ты чёго за порядком не глядишь?

Коваленко размахивал руками и продолжал ругаться так, чтобы его было хорошо слышно на всём этаже:

– Дневальный! А, це ты Волошин, а ну, упал, отжался, ёк макарёк!

Испуганный матрос медленно опустился на пол и стал также медленно отжиматься.

– Хто так отжимается, ёк макарёк? Ты отжимаешься чи палубу пузом протираешь? – прапорщик снял портупею, достал из кармана секундомер и, протянув запыхавшемуся Волошину, сказал, – Засекай минуту и считай!

– … девяносто восемь, девяносто девять, сто! Время! – выдохнул матрос еле успевавший считать отжимания прапорщика, который, как челнок швейной машинки долбил кулаками деревянный пол казармы.

– Приблызно так, вашу дивизию! – Сказал старшина, одевая портупею. – Шоб через мисяц, Волошин, майстэром отжимання був, ёк макарёк!

– Петро, хватит хлопцев мучить, – Костенко, наблюдавший подобную сцену уже не первый раз, улыбаясь, подошёл к старшине, протягивая ему руку.

– Та, шоб жизнь мёдом не казалась, вашу дивизию. Тяжко в чении – легко в гробу! Як прижмэ, пригодыться, ёк макарёк.

– А тебе, Петро, пригодилось? – грустно проговорил Костенко и перевёл взгляд на соседнюю фотографию. – Здравия желаю, Виктор Андреевич! Всё такой же красавец!

С фотографии смотрел молодой мужчина с голубыми глазами, прямой нос и точёные губы, подчёркивали эллинскую красоту статного атлета.

Новогодний мальчишник был в самом разгаре. В накуренной комнате – учебном классе по химзащите, за сдвинутыми в один ряд столами сидели офицеры и прапорщики дивизиона и внимательно слушали очередной тост комдива.

– За нашу чёрную работу, будь она неладна! Чтобы в новом году наши навыки не пригодились! – сказал он и одним глотком выпил спирт из алюминиевой кружки, потом вытер рукавом рыжие усы, крякнул от удовольствия и потянулся за тушёнкой.

– За неё родную! – буркнул Цыганок и тоже выпил, закусив килькой, потом повернулся к сидевшему рядом Костенко и заплетающимся языком грустно сказал, – Слушай, Серёга, а ведь командир прав, будь она неладна эта служба! Я из-за неё семью потерял, жена меня бросила, зачем, говорит, мне муж, который дома не бывает. А ведь я так её любил, да, и сейчас люблю.