Как я разводила мух. Рассказы

 Не

хотим собак к нему приучать. Не доверяем.

Закрыть собак! Легко сказать! Эти зве-

рюги уже у ворот. Чуют чужого. Напряже-

ны. Я беру «вкусняшку». Свиное ухо. И бо-

дро кричу псам.

– Пацаны! Смотрите, что я вам дам! Ах,

как это смачно! Гордик! Шерик!

Псы неохотно идут на ухо. От еды их уже

воротит. Их уже ничем не удивишь, ника-

кими вкусняшками.

Скорее они идут на мои эмоционально-

восторженные слова. Я бросаю свиные

уши каждому в кормушку, жду, когда со-

баки неохотно зайдут в вольер, и быстро за-

крываю за ними калитку на засов.

Заходит дворник. Лет пятидесяти сухо-

щавый азиат. Взгляд вопросительный. Ми-

гом считывает мою социальную принад-

лежность. По страшненькому прикиду и

синему в горошек переднику. Смотрит без

одобрения. И даже высокомерно.

Я чисто из вежливости здороваюсь пер-

вой. Таджик отвечает на приветствие и тут

же удивленно спрашивает:

– Вы собак не боитесь?

– Не-а… Они ласковые, как кошки.

«Полоумную домработницу взяли», —

вероятнее всего, подумал таджик.

же меня припахал. Заставил включить ру-

бильник у ворот. Открыть окно в бойлер-

ной, выключить горячую воду в кране у

дровника. А я, по наивности, услужила. С

какого-то переляку. То сделала, то откры-

ла, то включила. Хотя это его работа.

Я прытко бегаю по поместью, с готов-

ностью выполняю указания таджика. И

вдруг отчетливо понимаю, что меня тупо

используют. Будто я подписала договор об

оказании бытовых услуг этому таджику.

И понимаю, откуда ноги растут. Таджик в

доме уже два года. А я новенькая. Как сол-

дат первогодка. И тут дедовщина! А может,

просто ревность? Или азиатская хитрость?

А снег валит! Целый день. Мой гостевой

домик уже в белом плену.

Таджик расчистил двор от сугробов, про-

рубил лопатой дорожки от барского дворца

к воротам. Заваленный снежными горами

вход в мой домик оставил нетронутым. И

мне пришлось самой откапываться.

Адель худеет. Ничего не ест.

ко соки фреш, которые я выжимаю каждое

утро из яблок, моркови и тыквы. Диабет

тут ей обеспечен, если верить Елене Ма-

лышевой с ее программой «Жить здорово».

Мне тревожно за Адель, и я, скинув с себя

обличье кроткой филиппинки, говорю ей

об этом.

– Я сама знаю, как мне жить, – высоко-

мерно осаждает мой пыл Адель.

И изнуряет себя на тренажерах. В спорт-

зале. Потом становится на весы, разочаро-

ванно смотрит на цифры.