Обочина

Сено принадлежит совхозу, а частники со своих делянок перевозят его летом в лодках.

Показав Алле заволжские луга и видневшиеся небольшие озерки, Денис повёл её по улице к своему дому.

Дом Кирилловых, огороженный забором из проволочной сетки, стоял в окружении плодовых деревьев и кустарников. Молодые люди прошли сначала в сад, где среди яблонь пряталось небольшое открытое сооружение под крышей.

– Это наша летняя чаёвня, – пошутил Денис. Затем указал на смотровую площадку на крыше дома: – А оттуда я разглядываю в бинокль отдыхающих за Волгой и на палубах проходящих мимо теплоходов.

И сад, и летняя «чаёвня», и смотровая площадка привели Аллу в восторг. Она непроизвольно сравнила скромный домик, и огород Мишиной матери с этим большим домом и удивилась, как по-разному люди живут.

В просторной кухне Аллу порадовали чистота и порядок. Она подивилась и современному кухонному гарнитуру, газовой плите: «Совсем как в городе». Налево вела застеклённая дверь. Денис скрылся за ней, до этого сказав:

– Отец обещал в три часа вернуться.

Вскоре из второй половины дома донёсся негромкий женский голос, невнятные слова, а вслед за этим вошли улыбающиеся Денис с отцом и заметно смущённая женщина – мать Дениса. Увидев обворожительную блондинку в белых обтягивающих брюках, белой маечке и с косой на груди, родители Дениса невольно залюбовались ею.

Алла не могла не заметить этого.

– Добрый день, – поклонившись, тихо произнесла она.

Елизавета Порфирьевна тоже поклонилась:

– Добрый день.

После короткого знакомства, Ананий Фёдорович восторженно выдохнул:

– Вот это кра-а-ля.

– Пап, – осуждающе посмотрел на него Денис, – подбирай выражения.

– Извини, сынок, извини, – пробормотал отец. – Но ты меня ошарашил своей невестой. Хоть предупредил бы загодя, что она такая… – Ананий Фёдорович шагнул к Алле и, взяв своей загрубевшей рукой её руку, приложился к ней губами.

– Прошу простить орденоносца-фронтовика, – с чувством произнёс он.

– Пап, – мягко перебил его Денис, – Алёне, думаешь, это интересно?

– А я чего? Я ничего, – смутился-таки Ананий Фёдорович, виновато разводя руками.

– Дениска, – с укором произнесла Алла, – ты напрасно думаешь, что мне не интересно слушать твоего отца. Мне, наоборот, такие мужчины очень нравятся. Они честные, искренние и беззлобные.

– Во-о, сын, – поднял палец Ананий Фёдорович.