Рассказы

– Да уж, – басом ответил один из парней, широкоплечий приземистый крепыш с квадратной челюстью.

Седой сел на скамейку. Молодые люди продолжали стоять в углу остановки. Второй, высокий, худощавый, жилистый, с короткими рыжеватыми волосами, покачал головой.

– Представляю, что сейчас у нас творится. Крыша в нашем подъеэде протекает. Как сильный дождь – на лестнице сплошные Ниагарские водопады. Сколько раз мэрии – наша хрущевка на ее балансе – сигнализировали. Ноль реакции. Только обещают. – На его веснушчатом лице изобразилось искреннее недоумение.

– А то ты, Димон, не знаешь, где бабки оседают, – пробасил крепыш.– За это прежнему мэру срок и влепили.

Под навес вбежал невысокий лысый человек в очках. Лишь на висках и затылке сохранились темные с проседью волосы.

– Разверзлись хляби небесные, – негромко, как бы самому себе, сказал он, Лицо у него было угрюмое, с желчными складками у рта.

Девушка хихикнула. Она была довольно миловидна. Большие серые глаза смотрели весело. Русые волосы были собраны на затылке в пучок. С него капала вода.

Лысый снял очки, достал из кармана брюк мокрый платок и стал вытирать стекла. Убедившись в бесполезности этого занятия, спрятал платок, надел очки и присел на вторую скамью.

– А я-то, наивный человек, думал, что новый мэр злоупотреблять коррупцией не будет, – с улыбой заметил рыжий. Девушка хихикнула снова,

– Ага, ты думал… – буркнул крепыш.

Седой повернул к нему свое гладкое открытое лицо, одобрительно посмотрел на него ясными голубыми глазами. Они очень гармонировали с сединой.

– Вот это верно. Иосиф Виссарионович порядок бы быстро навел, – охотно подхватил он эту тему. – Сталин как никто о простом народе заботился.

Лысый нервно поправил очки, скосил на седого умные карие глаза, хотел что-то сказать, но промолчал.

– Моя бабка рассказывала, что он цены снизил после войны, – сказал Димон.

– Снизил! – подтвердил седой. – А в каком состоянии экономика тогда была! Но Сталин постарался и снизил.

Лысый вдруг резко повернулся к нему.

– О народе заботился, говорите? А раскулачивание?

Несколько секунд седой смотрел на него изучающим взглядом. Наконец, спокойно спросил:

– А что раскулачивание?

– Как что? Самых трудолюбивых и предприимчивых крестьян, – горячо заговорил лысый, – лишали всего.