Ты за моим правым

А впрочем, вы не вспомните.

Я заметила, как обрадовался освобождённый приговорённый. Он обнял несговорчивого и улетел, сияя от счастья. В следующий миг я всё забыла. Моё новорожденное тело реанимировали.

Пропавшие без вести

Автобус мчался по привычному маршруту. Гудел и сотрясался от собственного дыхания, будто механический кит на колёсах.

Она рассматривала пассажиров. Такие механические лица, что казались нарисованными, смотрели сквозь мутные окна. Она привыкла к их взглядам – усталым и измученным, взрослым и детским, неизменно смотрящим мимо неё.

Вдруг кто-то ей улыбнулся. Некоторое время она изумлённо разглядывала незнакомца. Она знала, что стоит у самой стены и за её спиной больше никого нет. Этот парень определённо улыбается ей.

– Простите, – тихо спросила она, – вы улыбаетесь… мне?

– Вы видите здесь кого-то ещё?

Она обвела взглядом окружающие спины, локти, затылки, лица.

– Да, я вижу их всех.

– А они вас?

– Вы действительно меня видите, – выдохнула она.

– По-вашему, я разговариваю сам с собой?

Она смущённо улыбнулась. Он продолжил:

– Вы не сильно спешите? Насколько я знаю, у невидимок не так уж много дел. Я, например, собирался навестить своих родственников, но раз уж мы встретились, может быть, мы могли бы…

– Может быть…

Пройдя сквозь стену автобуса, они направились к близлежащему жилому массиву.

– Чашечку кофе не обещаю, с учётом сложившихся обстоятельств, но приятного собеседника собственной персоной предоставить могу.

Пройдя сквозь стену подъезда, оказались в прихожей чьей-то квартиры.

– Бу! – заявил он с порога, чем снова вызвал её милую улыбку.

В квартире никого не было.

– Отлично! Эта квартира в нашем распоряжении, часов до 19.00, я думаю.

Он пересёк дверной проём и плюхнулся на диван. Помедлив, она присела рядом:

– Давно вы разгуливаете по чужим домам?

– А вы что, никогда этого не делали? Бросьте, мы можем проходить сквозь стены, с некоторыми усилиями, но можем передвигать предметы, и нас не видят окружающие.

– Мне казалось это как-то неэтично.

– Ну, будь мы прежними, видимыми людьми, врываться в чужие дома было бы неэтично, за это можно и в лицо получить – это при самом удачном раскладе.