Библия Веры, Меча, Света и Огня

Появление осколка спутника-планеты Луны, которая отделилась от другой планеты и в последствие стала спутником нашей планеты. Видения битвы светочей разных сил. Поражение светочей вселенной Утренней зари, и попытки реванша в будущем.

ГЛАВА 4. ГОРЬКАЯ КНИЖКА

«И взял я книжку из руки Ангела, и съел ее;

и она в устах моих была сладка, как мед;

когда же съел ее, то горько стало во чреве моем»

(Библия, Откр 10, 10).

Дитя света много не спало, чтобы потом погружаться в те самые сны, где он видел то далекое и неизведанное ему.

В одних из тех снах, Писатель-Светоч, увидел продолжение той истории, что случилась в те критические дни.

Во дни противостояния светочей Отца и светочей Утренней Зори появилась горькая книжка, что была горька только в животе, но сладка на устах затем.

Она давала всем съевшим ее удивительный дар – дар изречения и письма. Еще она давала тем, кому позволено было ее съесть, возможность видеть прошлое, будущее и настоящее.

Это было одно из изобретений Младенца, что был так мал изначально, но потом вырос.

Он сформировал эту книгу, в которой были сокрыты все предупреждения, описания событий всех времен и любого измерения.

Писатель последнего слова видел далекий край священной дали. В ней было светло и хорошо. Бесконечный звон незримых церквей и славословие Великого и Единого Отца Господа Бога неслось там всегда.

Люди в белых одеждах неустанно повторяли слова песни. Еще там были жители из отдаленных мест.

Таких форм жизни не было на земле.

Во снах Дитя Света многократно видело ту книгу. Она лежала на столе в помещение, которое трудно было описать.

Кажется, вокруг не было ни стен, ни потолка. Было много света и цветов.

Еще там была радуга, которым был пронизан сумрак. Иногда Светоч-Писатель подходил и читал ее.

Карты, события, описания и факты там были записаны заранее, словно они уже сбылись и описаны были в прошлом времени.

Иногда Писатель брал оттуда сюжеты и вплетал их в свои книги. Всю неистощимую фантазию, Светоч последних дней брал оттуда.

Человек слишком ограничен в своих мыслях и возможности мечтать. Неудивительно. Он живет в трехмерном мире, и набор чувств у него слишком ограничен тоже.

Время той книги можно было изменять, также, как и события. Книга допускала различные интерпретации описания сюжетов и толкование хода истории в рамках дозволенного.