Скульптура сна

Взмах ласточки, стремительно летающей —

Легко прикосновение любви,

И нам с тобой такого никогда ещё…

О, шёлковые локоны твои!

Лети, ночная всадница горячая,

Слепым прикосновеньем ясно-зрячая,

Пуская вскачь покорного коня,

Сверкая обнажённости доспехами,

Над временем, над вечностью, над вехами,

Проглатывай, как капельку, меня!

Мотыльки

От кудряшек на шее до кончиков ног —

Всю тебя, как себя, ощущаю,

Упиваюсь тобой, как языческий бог

Упивается свежестью мая.

Ты мне скажешь – судьба проверяет меня

И за счастье я буду наказан.

А любовь наша – яма, капкан, западня,

Сладкий яд, что прикончит не сразу.

И обнимешь меня, и ласкаешь, смеясь,

Так ответь мне, любимая, разве,

Разве можно распутать, порвать эту связь —

Вдохновляющий солнечный праздник?

Мы – мгновенные блики на лике небес,

Мотыльками в звенящей лазури

Были рядом вот только – и каждый исчез,

Унесённый дыханием бури.

Но когда мы сольёмся, отступит испуг,

Ни ловушек, ни смерти, ни гнева:

Вырастает в сплетении тысячи рук

Над землёю могучее древо.

В сентябре

Милый друг, не грусти, что весна позади,

Не печалься, что лето промчалось,

Ещё бьётся весёлое сердце в груди,

Ещё целая осень осталась!

Ещё яблоки с яблонь на землю летят,

И арбузы – как узники в клетках,

Ещё держат деревья зелёный наряд,

Точно зонт над тобою на ветках.

Это счастье, как рыбка, в сеть солнечных дней

Угодило: «Ну что тебе, старче!»

И чем трепетный воздух с утра холодней,

Тем любовь моя чище и ярче.

Муму

Я героически приму

все изменения в сюжете,

и мы с тобой пойдём в «Му-му»

и чёрта по дороге встретим.

И будет нам не страшен чёрт,

и счёт, что нам предъявит время…

Оно иначе здесь течёт,

И здесь приветливы со всеми.

Мы будем глупо хохотать

и чувствовать себя моложе.

Кассирша, добрая, как мать,

Конфетку на поднос положит.

И, отделённые стеклом

от бега улицы тревожной,

мы наклонимся над столом,

мы будем очень осторожны.

Клаузевиц

Днём я – блистательный Клаузевиц,

Днём я – Ротшильд, я стойкий.

Ну, а ночью смываю с тебя твоих птиц,

И откуда их, маленьких, столько?!

Светлый лес мой осенний, опавший мой друг, —

Ты хранитель мой, ты и свидетель…

Ты моё воскресенье, мой сладкий испуг…

И в моей голове твои дети.