Мой Ванька

Но отбивается тот совсем неплохо, просто остервенело!

– Бей голубого! Врежь ему! Дай ещё голубому! – слышатся крики оттуда.

Силы явно неравны. Надо выручать беднягу! Кидаю свою спортивную сумку и врезаюсь в толпу. Удары раздаю направо и налево. Не щажу! Сволочи! Вчетвером на одного! Парни, видимо, осознали, что их жертве пришла помощь, и отступают. Делаю ещё несколько ударов. Убегают! Парнишка, которого били, лежит на земле. Поднимаю его. Ой… Кажется, он ещё не понял, что я ему помогал. Кидается на меня с кулаками!

– Ну бей, бей голубого! – кричит мне в лицо и замахивается.

Глаза ненавидящие! Потная чёлка прилипла ко лбу…

– Да стой же ты! – хватаю его за руки. – Враги бежали, а здесь свои!

Ошалело смотрит на меня.

– Ещё один голубой! – доносится до меня со стороны стоящей поодаль четвёрки.

– Что-то не расслышал, – поворачиваюсь я к ним. – Может, подойдёшь поближе и повторишь?

Повтора не следует.

– Ну тогда я подойду, – и делаю в их сторону несколько шагов.

Парни пятятся и поспешно исчезают.

Наверно, вид у меня сейчас внушительный.

– Ну что, жив? – обращаюсь я к спасённому.

– Жив, – бурчит он. – Спасибо… Прости… Ты что, тоже… гей?

– Нет. А что, помогают в беде только геи?

– Извини… Но ведь я же…

– Мне это неинтересно, – обрываю его. – Ты куда собирался?

– Да в спортзал хотел… – он робко улыбается. – Вот и размялся…

– Ладно, пошли. Я туда же. Тебя как зовут?

– Иван. Ваня…

– А я – Саша. То есть Александр, это, кажется, в переводе – защитник, – и протягиваю ему руку.

Теперь мы с Иваном тренируемся вместе. Я его подхватываю у метро в машину и привожу в «Геракл». Когда мы встречаемся, он радостно улыбается. Похоже, ему нравится моё общество. Про себя зову его почему-то Ванькой.

Ванька – хороший парень. Только вот сквозит в нём какая-то неустроенность. Как будто ему некомфортно в его нынешнем состоянии и приходится всё время что-то в себе преодолевать. Может быть, это говорит раннее сиротство? Я уже знаю, что он живёт только с бабушкой, а родители погибли в автокатастрофе.

Бабушка – это, конечно, хорошо, но она не может до конца заменить родителей, тем более часто болеет. Когда это случается, внук становится старшим в семье, то есть – опорой, хотя совершенно очевидно, что опора нужна ему самому. Наверно, поэтому он инстинктивно и потянулся ко мне.

Ванька – не типичный гей. Я разных таких встречал, поэтому есть с кем сравнить. Не скажи он сам, никогда бы такого про него не подумал.