По ту сторону страницы

В нём никогда не было «воинствующего эскапизма», равно как и «нарочитого презрения к реальности», мерещившегося некоторым цензорам, поскольку, высоко уважая и признавая величину таланта и глубину культурного влияния многих из тех, кого ему пытались ошибочно противопоставлять, он выступал не против реальности, а против банальности, обыденности, заурядности и творческой импотентности.

Ведь многие из тех, кто называл себя «реалистами», на деле либо подменяли «реальность» чернухой, стараясь вместить на страницы своих романов как можно больше убийц, маньяков, опустившихся пьяниц и распоследних проституток, считая, что обилие пошлости и грязи делает произведение «ближе к жизни»; либо, подобно так называемым «веристам», делали акцент своего творчества на детальное описание жизни деревенских жителей и повседневного быта среднестатистических обывателей.

На самом же деле все эти тенденции, преумножавшие посредственную и даже не вторичную, но третичную в творческом отношении литературу, окостеневшую в своей статичной инертности и начинавшую заниматься самоедством, совсем не обязательно имели какое-либо отношение к «реализму» как литературному течению.

Да и течение с подобным названием (бесспорно, обладавшее в своей галерее массой достойных шедевров мировой литературы) по сути своей имело не большее отношение к реальности, чем какое-либо другое. И автор, считающий себя «реалистом», преподносил на суд публике не реальность как таковую, а лишь своё субъективное видение этой самой реальности, пропущенное сквозь призму личностных установок индивидуума.

Естественно, ракурсы мировосприятия ассенизатора и оперного певца, атеиста и верующего, трудяги и лодыря, интеллектуала и невежды, богача и нищего, душегуба и пацифиста, республиканца и монархиста, людей различного пола, культуры и возраста отличались разительно. По сути, даже повседневные реалии, окружающие жизнь рядового художника-авангардиста, отличались от повседневной реальности тех, кто не принимал и, главное, не желал принимать взгляда на реальность под углом, отличающимся от их собственного.

Обращаясь к многочисленным произведениям всемирно признанных гениев в различных сферах искусства, можно было играючи привести в пример колоссальное количество прекрасных творений, оказавших значительное влияние на массы и великие умы, не попадающих при этом под прокрустово ложе идейно-эстетических установок суровых ценителей.