Хроники Дерябино в трех частях. Часть 2. Дежавю

Красин подмигнул Гладкову и в образе поймавшего на блесну жирного сазана рыбака устремился к пузатому холодильнику в холле люкса. Тот изрыгнул из чрева запотевший крутобёрдый графинчик с изумрудного цвета жидкостью. И замысленная бывшим бомжом Захаркой мыльная опера по нейтрализации идейных противников как бы начала пениться.

– Надеюсь, это не абсент? – тревожно вскинулся всем телом Аркадий Дмитриевич и залпом осушил неизвестно как затесавшийся в имперский интерьер люкса граненый стакан с предложенным напитком.

А мнимые пиарщики замерли в ожидании действия дурманящей жидкости капельками стекающей из поломанного кухонного крана воды. Уже через несколько минут Безвольный прикрыл глаза и с интонацией перебирающего чётки буддийского монаха тягуче заговорил. Из его вялотекущего речевого русла «попёрло» следующее:

«Оказалось, что начальник отдела по социальной политике администрации Дерябино не был томим желанием второго пришествия во власть своего нынешнего шефа и не собирался этому способствовать.

Но для начала препарировал причины народного слива в унитаз тройного «г».

Георгий Германович Гарманюк был ставленником партии порядка: своих не трогал, чужих «гнобил». И до весны текущего года был обожаем горожанами за поощрение им огородного стояния раком. По инициативе градоначальника дачникам в Дерябино разрешалось выращивать продукцию на своих грядках в промышленных масштабах и продавать на рынках с высочайшего его позволения. Но заложенная ещё вождём народов мина замедленного действия под коммунистическую идеологию при Гарманюке разорвалась».

Аркадий Дмитриевич замолк, погрузился в созерцание своей коленки и по-старчески надломленным голосом пояснил:

– Дачи от русского слова «давать» появились ещё в петровские времена – Петр I раздавал оные как знак особой благосклонности. В советские годы личный клочок земли разъедал коллективистское сознание мирян, яко соляная кислота живую плоть. Пуповинная связь дерябинцев с личным огородом года от года крепчала, и резать её во имя призрачной победы коммунизма они не торопились.

Да и в благодатные годы застоя идеология играла роль костыля для поддержания дряхлеющего государственного тела. Вот народ и позволил разрушить страну Советов под нажимом отожравшихся элит и под радостные крики заокеанских клик. Ибо не ведал, что творил…

Тело Безвольного выгнулось в знак протеста против наветов на англосаксов и тут же обмякло.