Блистательные сцены жизни. Трагедия дель арте

 – Как добрался?

– До разъезда на своей колымаге. А тут, что ж – рядом, через лесок, дорога знакомая.

Шербан закурил. Помолчали. Под брезентовый навес просочился лунный свет. Первым заговорил Стрекалов.

– Принимай дела.

Командир одного из соединений добровольческой освободительной армии Донбасса Никита Шербан был готов к такому повороту дела. Он знал, что недавняя контузия изводит друга головными болями, не давая возможности целиком отдаваться работе. Теперь, когда в их совместной борьбе наметился решительный перелом, когда армия хунты дрогнула и побежала, министр обороны вправе принять такое решение.

– Я тебя понимаю, – сказал Шетбан. – И не осуждаю. И ещё – спасибо за доверие.

– Да ладно тебе. Не первый день знакомы. – Стрекалов положил руку на плечо своего преданного, пусть и недавнего друга.

– Иди, отдохни в моей палатке. Завтра я подготовлю приказ о передаче полномочий. Премьер готов принять мою отставку.

– Нет, со Славинском никакой связи. Зато Максимка, брат мой близнец объявился. Отпустили его. Собирается к нам. А сестрёнка с детьми в Ростове.

– Кого предлагаешь на своё место?

– Ивана, шурина моего. Он хоть и в годах, но командир что надо.

Луна убралась за облачный полог. Начало светать. Они курили, молчали. Казалось, за всеми этими словами, призванными расставить по местам насущное, таится что-то ещё – главное, о чём легче вообще не говорить.

– Скажи, Илья, что такое вообще – Украина?

Стрекалов давно ответил себе на этот вопрос. А до него ответили многие другие. Что нация – это постоянно возобновляемое усилие, непрерывный плебисцит всех сущих в ней языков. А если один язык пытается убить другие, – нет нации, а есть только смута и гражданская война.

– Мы узнаем это, – он сделал паузу, – в тот день, когда прогоним хунту и вернём России Киев – мать городов русских.

Они попрощались. Шербан ушёл в темноту. Полковник Стрекалов вышел из-под навеса и посмотрел на небо. На горизонте мерцала северная звезда. Канонада стихла. Туманилась утренняя роса, холодком пробежала по спине. Он поёжился, встряхнул головой, словно отгоняя тревожные мысли, и направился к штабной палатке.

8. Письмо

Старик писал письмо.