Грандиозная заря

– Вы итальянки? – удивился заправщик, глядя на наши светлые волосы.

– Нет, но у меня большая страсть к языкам! – Роз-Эме рассмеялась как-то чересчур громко.

Заправщик тоже чересчур громко рассмеялся, и я нахмурилась.

С тех пор как восемь дней назад мы уехали из сквота без единого су в кармане, нам встретилось уже несколько ангелов-хранителей: старик-свиновод, сваривший нам сосисок, хозяйка продуктовой лавки, у которой я спала в настоящей постели и пила лимонад, добрая женщина из Сен-Бонне с варёными яйцами… Но на сей раз, хоть у нас и не осталось ни капли бензина, я была недовольна.

– И куда же вы едете? – спросил он, снимая с колонки заправочный пистолет.

– Куда глаза глядят, – сказала Роз-Эме, играя прядью волос. – Я работу ищу.

Я вздрогнула.

– Но ты же сказала, что нам надо найти…

– Конечно, мы найдём что-нибудь поесть! – перебила мать и пристально посмотрела на меня.

Она с раздражением закатила глаза. Мне хотелось её укусить.

– Какую работу ищете? – поинтересовался заправщик, пока бензин рывками заливался в бак фургона.

– У меня много талантов, – соврала мать.

– А, ну да! Например, к языкам! – расхохотался он.

– Не знаете никого, кому я могла бы пригодиться? – вдруг очень серьёзно спросила Роз-Эме.

Тип медленно вернул пистолет в гнездо и, не сводя с неё глаз, вытер руки о комбинезон.

– Уже поздно, – сказал он. – Тут, на возвышенности, даже летом ночи холодные. Я живу в Сен-Совере, несколько километров отсюда. Вам есть где ночевать?

Помимо всех прочих талантов моя мать обладала великолепной улыбкой. В тот самый миг, когда солнце окончательно исчезло за линией горизонта, она подарила её заправщику.

Вот так и получилось, что на следующий день, припарковав фургон на склоне, мать подсунула под передние колёса тормозные колодки и принялась выгружать из машины наши вещи.

– Консолата, прекрати!

Но я не слушалась.

– Перестань! – крикнула мать, уронив сумку в мокрую траву.

– Но ты обещала, что мы поедем к…

Она приложила палец к моим губам.

– Поедем чуть позже, Консо. Но, если я ещё хоть раз об этом услышу, не поедем уже никогда, понятно?

Вне себя от злости, я развернулась и побежала прочь.

Мать даже не попыталась меня остановить.