Азбука для внука. Душевно, искренне о важном

Мы стояли на баке-корме и смотрели, как пенится вода за нашим пароходом, слушали, как кричат чайки над головой. Бабушка достала остатки наших пирожков и бросала кусочки в небо. Чайки ловили угощение на лету, и это было удивительно. Я хотел тоже покормить чаек, но бросить далеко не удавалось, хлеб падал в воду и я плакал.

– Все хорошо, – сказала бабушка. – В воде живут рыбы, они скажут тебе спасибо.

Море нравилось мне все больше и больше – оно было живое. Мы плыли на пароходе, останавливались в каких-то городах, потом опять плыли.

А жили мы в каюте, где было все чисто и красиво, как нигде раньше я не видал.

Я плохо помню эту поездку на море. В памяти остались отрывки нашего странствия.

Где-то на пляже мы еле-еле нашли деревянную лежанку, чтобы загорать. А потом, когда пошли купаться в море, лежанку нашу заняла толстая тетка и сказала, что эта лежанка ее. Пришлось нам устроиться на камнях.

А еще мы фотографировались на память. Зашли в фотографию, и меня там поразила великолепная картина: во всю стену нарисованы горы голубые, далекие с белыми снежными вершинами.

А перед картиной стояла лошадь. Почти как настоящая. «Чучело», – объяснила бабушка.

Меня посадили на лошадь, надели на голову мохнатую шапку, повесили на пояс настоящий кинжал. Я так и остался на фотографии на вечную память: верхом на коне, в папахе и с кинжалом. А бабушка почему-то фотографироваться не стала.

А потом было удивительное происшествие. Мы в каком-то городе оставили наш пароход, и пересели в маленький самолет.

В нем помещалось двенадцать человек: мы с бабушкой, какие-то спортсмены с большой хрустальной чашей-призом. «Кубок», – сказала бабушка. И еще с нами в самолете оказался… тот самый дядька с протухшим ящиком.

Мы быстро взлетели и стали качаться над землей, как на качелях. Да еще запах тухлой рыбы из ящика… Спортсменам стало плохо. Их рвало, и они передавали друг другу хрустальную вазу-кубок, которую им вручили как победителям. Я тоже начал глотать соленую слюну, но бабушка мне строго приказала:

– Держись! Слушай шум мотора.

Слышишь – хор поет.

Я прислушался – точно, хор поет. Да так слаженно, как в нашем клубе железнодорожников. Мне стало почти хорошо. И мы благополучно завершили полет, сели опять в поезд и поехали домой.

Вот так я побывал на море. Теперь я много знал о нем. Знал, что оно большое и теплое, что в нем плавают медузы и дельфины. Там еще есть чудесный белый пароход, куда очень трудно попасть.