Троечник

Антон прошагал к лестнице, взбежал на третий этаж и рванул на себя дверь завотделением.

Брагин, сидя на рабочем месте, покусывал зубочистку. Облик его, казалось, детально отшлифован был кинорежиссёром. Великоватый халат нелепо топорщился, галстук где-то сбоку, и проницательные глаза в красных прожилках – крупным планом – взирали на плакатного мужчину, демонстрирующего своё тело в разрезе. И – опять же крупным планом – морщины мыслителя на лбу, возросшем в результате облысения.

– Стучаться надо. – Завотделением фокусировал взор на зубочистке, торчавшей во рту.

Антон вернулся к двери, постучал и молча уселся на стул.

Брагин сломал зубочистку и отбросил. Судя по всему, он уже принял на грудь – голос его звучал хрипло, но язык пока не заплетался.

– Зачем вызвал, догадываешься?

Антон качнул головой.

– Ни сном ни духом.

Завотделением выдержал паузу, распрямил спину и вдруг улыбнулся.

– Плечо не болит. Спасибо.

– Скоро заболит опять, – заверил Антон. – И не только плечо.

– Все там будем, – парировал Брагин.

– Семён Петрович, вы мыслите, как дебил.

После короткой паузы завотделением устало произнёс:

– Дебил, не дебил – время рассудит. – Он придвинул к себе лист бумаги с рукописным текстом. – Валуева Нина Николаевна – диспетчер ДЭЗа. Знаешь такую?

– Продолжайте! – потребовал Антон.

– Что тут на хрен продолжать?! Она такой хай тут подняла…

– Пусть катится в жопу! Я заходил к ней дважды – дверь не открыли! Я позвонил в регистратуру, отметился! Можете проверить!

Завотделением неуклюже изобразил гнев.

– Ах, ты позвонил?! Медаль тебе за это повешу! А вот она, представь, утверждает, что от плохого самочувствия заснула и звонка в дверь не слышала. А ты, плачется она, не только лишил её своевременной медицинской помощи, но не выдал ей к тому же и документ, подтверждающий её нетрудоспособность.

– Я ж её, подлюгу, на улице встретил…

– Ой, Антон, заткнись! За кого ты меня держишь? Думаешь, я поверил хоть слову этой суки? В Минздрав она пожалуется, лоханка дырявая! Но ты, Антон Алексеевич… Ты меня просто изумляешь.

Антон встал со стула.

– Извиняться не буду.

Брагин с облегчением перевёл дух.