Троечник

– Уговаривать тебя без толку, – вздохнула Светлана, отнесла сына в кроватку и вернулась.

Сева смутился:

– Обязательно в прихожей, да?

– Можешь отвернуться, – фыркнул Антон. – Обе груди, Свет.

Сева проворчал:

– Правую-то зачем? Она ж в норме.

– Хочу в этом убедиться. – Антон стоял, опираясь на дверную ручку.

Светлана, расстегнув пуговки на платье, выпростала груди, свободные от лифчика. Груди были округлые, налитые, с натруженными сосками. Антон поцокал языком. Светлана озадаченно осведомилась:

– Оттуда будешь пялиться?

– Повернись-ка боком, – распорядился Антон.

 – Ещё немного. Так, теперь другим боком. Чудненько. – Антон приоткрыл входную дверь. – Пока, ребята.

– Затвердения не останется? – побеспокоилась Светлана.

– Ха! – Антон шагнул через порог. – Прикрой рот, Сева, и кувыркнись через голову. – Дверь за ним захлопнулась.

Сева заботливо заправил груди жены в платье.

– Не педиатр он, слыхала?

Света сдула со своего лба прядь волос.

– Вообще-то, – заметила она, – вот так ни один врач меня не осматривал.

– Ну да, – ехидно пробасил Сева, – нормальный врач осмотрел тебя как положено и направил в хирургию. Свет, ты кричала от боли похлеще Ромки.

– При чём здесь это? Я ж не говорю, что…

– А чудик этот, – Сева кивнул на дверь, – подержал тебя за сиську – и твой мастит будто корова языком слизнула. Частной практикой он, видите ли, не занимается!

Светлана уперла руки в бока.

– Севка, ты это к чему? Не зли меня, детка.

– Я к тому, чтобы ты не выпендривалась. Даже если он осмотрит тебя через бронированное окно.

– Извини, детка: через окно – это неправильно. Хочу, чтобы он держал меня за сиськи.

Сева расхохотался. Светлана рассмеялась также. И овчарка принялась скакать вокруг, приобщась к их весёлости.

Глава 5

Дома Антон разделся быстренько и в тренировочных своих плавках занялся йоговской гимнастикой. Начал он, разумеется, с упражнений дыхательных. Вдох зарождался под пупком и, пройдя семь основных чакр, достигал макушки – затем в обратном направлении следовал выдох.

В систему эту, впрочем, Антон внёс некоторую модернизацию: он представлял себе, что окружающее пространство дышит вместе с ним, дышит, расширяясь и уходя в лучезарную бесконечность. Антон как бы сосредотачивал в себе некое «мировое дыхание». После четырёх-пяти таких вдохов-выдохов возникало ощущение, будто горы можно двигать шевелением пальца.