Троечник

Антон обратился к двум курящим на крыльце девицам:

– Простите, вы не из этого дома?

Девицы, лет двадцати – брюнетка и рыжая, окинули его оценивающими взорами.

– Допустим, из этого. – Брюнетка пыхнула дымом через ноздри. – Какие будут предложения?

Рыжая хихикнула:

– Мы заняты, Надь. Забыла?

– Смотря для кого, – прищурила глаз брюнетка.

Антон улыбнулся.

– Вы, случаем, в сорок второй квартире никого не знаете?

Брюнетка пустила дым колечком.

– В сорок второй – без понятия. Зато пятьдесят третья вполне свободна, и ключи у меня.

– Надь, прекрати! – вновь хихикнула рыжая.

Не намереваясь поддерживать сей увлекательный диалог, Антон двинулся прочь. Однако не успел спуститься с крыльца, как дорогу ему преградила запыхавшаяся тётка, увешанная пакетами со жратвой.

– Вы наш врач, верно? Удачно я вас поймала. Пойдём, потолкуем по душам.

– Валуева из сорок второй? – догадался Антон. – Рад, что вы живы-здоровы. Я уж собирался дверь ломать.

Курившие на крыльце девицы заинтригованно замерли.

Тётка с пакетами ощетинилась.

– А в чём вообще дело? – Заявленных кашля и насморка у неё не наблюдалось, высокой температуры – тоже. – Я весь день вас прождала, отлучилась только минут на десять… Пойдёмте, доктор: накормлю-напою.

Девицы фыркнули.

Антон качнул головой.

– Я во второй раз к вам прихожу. Про свои десять минут, госпожа Валуева, кому другому расскажите. Всего хорошего.

– Могу я себе еду купить?! – Взмахнула пакетами «больная». – Второй раз, блин, он приходит! Ноги у вас, что ли, отвалятся?!

– Не отвалятся и у вас, – бросил, уходя, Антон.

– Такой прям делово-ой! – прокричала вдогонку тётка и обратилась за сочувствием к девицам: – Видали паскуду?!

Девицы переглянулись.

– Куда медицина катится? – посетовала брюнетка. – Пожрать-выпить предлагают и вон какие прелести в придачу. Не ценит, стервец.

– Да уж, – хихикнула рыжая.

Тётка с пакетами ломанулась в распахнутую дверь подъезда.

– Закройте хлебала, со?ски! Я такое ему организую – мало не покажется!

Брюнетка, глянув ей в след, пригасила окурок о стену.

– Если выдре этой, – пробормотала она, – запихнуть кой-куда морковку – спорить могу: морковка станет тёртой.

Рыжая прыснула:

– Прекрати, Надь, или я трусы обмочу!

Брюнетка протянула ей пачку «Мальборо», щёлкнула зажигалкой, и подруги закурили по новой.

Глава 4

Часы на руке Антона показывали без четверти пять.