Троечник

Медсестра обиженно придвинула к нему листок бумаги.

– Вот. Пять вызовов у вас.

– Спасибо. – Антон распечатал пакет с кефиром. – Ваше здоровье, боевая подруга! – произнес он, отхлёбывая из пакета.

Медсестра продолжала дуться, и минуту-другую они молча ели, каждый – за своим столом. В кабинет вошла Зоя и, тряхнув живописно всклокоченными волосами, проворковала:

– О-о, Антон Алексеевич! Симпатичная у вас рубашечка!

Антон едва не поперхнулся.

– Зоя Михайловна, – отозвался он с досадой, – мы сегодня уже виделись.

Соображала Зойка быстро.

– Виделись – и что с того? Я готова говорить вам комплименты с утра до вечера.

– Оно и заметно, – съехидничала Надежда Фёдоровна, стряхивая со стола крошки.

Зоя сверкнула глазами, намереваясь её отбрить, но не успела. Вошёл её шеф – доктор Куницын, сменщик Антона по кабинету. Это был сорокалетний мужчина, что называется, в меру упитанный, с волосами, гладко зачёсанными, и дряблой кожей лица.

– Привет, Антоша! – произнёс он жидким тенорком, несколько неожиданным для его комплекции.

– И тебе, Славик, привет. – Антон неторопливо доел банан.

Куницын хмыкнул.

– Как всегда, завтрак чемпиона. И современная медицина отдыхает.

Антон кивнул.

– Подожди немного, отдохнёшь и ты.

Зоя хихикнула. Шеф сердито на неё покосился:

– Сходим-ка, солнышко, в регистратуру. Говорят, ты мастерски там напутала.

– Кто говорит, Вячеслав Иванович? – вздёрнула подбородок Зоя.

Доктор Куницын за локоток повёл её к выходу.

– Сейчас выясним. – У двери он обернулся. – Я, конечно, отдохну, если вы мусор за собой уберёте, маги и кудесники.

Надежда Фёдоровна раздражённо посмотрела на закрывшуюся дверь.

– До чего вредный мужик! Всё не по нём!

– Вот и отлично. – Антон опустил банановую кожуру и кефирный пакет в корзину для бумаг. – Будем класть хлопушки ему под зад.

Медсестра издала смешок.

– Да ну вас!.

– Разумеется, Надежда Фёдоровна. – Антон глянул на часы. – Минут через пять – и я следом за вами.

Медсестра повесила свой халат на прибитый к стене крючок. И тут явился последний пациент, да ещё какой.

Господин был неопределённого возраста – где-то между тридцатью и сорока. Обтягивающий джинсовый костюм подчёркивал его худобу. Обесцвеченные волосы пациента ощетинились, будто иглы дикобраза.