Троечник

Несколько мгновений пальцы завотделением по инерции выстукивали замысловатую дробь. Мужик он был худощавый, желчный и лысеющий спереди, отчего лоб его смотрелся, как чело мыслителя, а проницательные глаза, испещрённые красными прожилками, казалось, искали созерцательного покоя и сейчас вот нашли его на анатомическом плакате, временно. Белый халат Брагина великоват был в плечах, а галстук под кадыком, как обычно, сбился набок.

Молчание в кабинете меж тем затягивалось. Слышно было тиканье настенных часов, и за окном звучала перебранка водителей «скорой помощи».

– Ну? – отверзлись наконец уста завотделением. – Что скажешь?

Антон взлохматил свои кудри.

– Лимит льготных лекарств уже израсходован. Бардак.

Брагин оторвал хмурый взгляд от плаката.

– И что с того?

– Хотелось бы знать, когда это прекратится.

– Никогда. Пока существует наш Минздрав. Ты дурака мне тут не включай: зачем, по-твоему, я тебя вызвал?

Антон пожал плечами.

– Сами вызвали – сами и скажите.

– Не вредничай! – Завотделением резко развернулся, вскрикнул и принялся массировать плечо. – Паскудный ревматизм… Не вредничай, тебе не к лицу. Ты знаешь, о чём пойдёт речь, не так ли?

Антон нахмурил брови.

– Больно, Семён Петрович? Так вам и надо. Ведёте себя, простите, как болван. Использовали бы хоть так называемые «достижения современной медицины». А то прогнулись под болячками…

– Слушай, не начинай! – Хлопнув по столу, Брагин вновь со стоном схватился за плечо.

– А то! – буркнул Антон. – Надежда Фёдорна прямо накаркала.

Завотделением буркнул в ответ:

– На хрен ты вместо цефатрина ему урегит назначил? Он же внятно потребовал…

– Семён Петрович, вы в порядке!? – Антон постучал себя по лбу, затем – по столу. – При чём здесь вообще цефатрин?! Проблемы у него не с моче-половой системой, а с желчным пузырём! Сперва нужно было снять отёк и давление понизить, а хмырю этому лишь бы на больничном сидеть…

– Больничный я ему продлил! – рявкнул Брагин.

Антон глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Ладно. Могу идти?

– Осуждаешь?

– Да нет, я и сам бы поступил так же. Ибо лечить больного против его воли…

– …не в твоих правилах, – продолжил завотделением. – Особенно – если в мозгах больного жидкое дерьмо.