Троечник

Седеющее благообразие Надежды Фёдоровны меркло в сравнении с благообразной сединой старушки.

– Не суетись, подруга, – обронила последняя, – без записи я. Примите?

– О чём речь! Примем, конечно! – откликнулась медсестра с воодушевлением, явно избыточным.

Старушка, однако, выжидательно смотрела на доктора.

Из своей сумки Антон извлёк фонендоскоп с тонометром.

– Садитесь и обнажитесь, Анисья Игнатьевна, – распорядился он.

Старушка присела, демонстрируя высокие шнурованные ботинки. Затем, деловито расстегнув пуговки, приспустила на плечах платье, под которым оказалась кружевная комбинация.

– Достаточно? – осведомилась пациентка.

– Более чем. – Антон прослушал грудь её и спину фонендоскопом. – Как общее самочувствие, Анисья Игнатьевна?

– Голова болит, заду легче, – ответила старушка, хохотнув. – У нас знаешь как? Болят зубы – так разбей губы, наточи крови да помажь брови. Нормально, стало быть.

Родом Анисья Игнатьевна была из деревеньки под Тамбовом, и, хоть последние двенадцать лет благополучно проживала в Москве у сына, прибаутки сыпались из неё точно горох.

Измерив старушке давление, Антон удовлетворённо объявил:

– Сто тридцать на восемьдесят. Почти как у космонавта.

Старушка горделиво застегнула пуговки на платье.

– Раньше я, знаешь как? Могу, не могу, а ем по пирогу. Теперь поди уж неделю сижу на кефире да на гречке. А папазол этот, как ты велел, в унитаз спустила. Во как.

Антон в изумлении поднял брови.

– Ушам не верю.

Довольная произведённым эффектом, старушка потупила взор.

– Здорова? буду – денег добуду. Зарядку начала делать, даже правнука привлекла. А ты думал, слова твои побоку?

Антон лишь руками развёл, а медсестра пробормотала:

– Прямо-таки завидно.

Старушка глянула на неё косо.

– Могла б и ты, да с ленцой, видать. – И посмотрела на доктора. – Разговор у меня к тебе, Антон Алексеевич. Короткий да важный.

Антон взлохматил пятернёй свои кудри.

– Весь внимание.

– С глазу на глаз хотелось бы.

– Не знаю, Анисья Игнатьевна, где бы нам с вами…

Прервала их старшая медсестра терапевтического отделения – пампушечка бальзаковского возраста в накрахмаленном белоснежном халате.

– Доктор Климов, с вещами на выход! – объявила она, стрельнув глазками. – Брагин ждёт, Брагин в нетерпении!

– Татьяна Олеговна, что за срочность? – раздражённо поинтересовался Антон.

Пампушечка в накрахмаленном халате возвела очи к потолку.