Шаг на пути к небу. Роман

Накинув бекешу и ушанку, он побежал на ферму.

Декабрь выдался снежный. Сугробов намело по колено. Пустовал с трудом переставлял ноги, проваливаясь в снег.

– Тимофей Аркадьевич, ты на ферму собрался? – догнал его на санях Петро Башкин.

– Да, на ферму, Семён Евсеевич мне срочно нужен.

– Я туда же еду, садись, а то так по сугробам замучаешься шагать.

– Во, хорошо Петь, ты вовремя, – обрадовался он, залезая в сани.

– Телеграмма пришла с армии, дюже хорошая, про Арсения Бандурина. Вот, не могу ждать, хочу срочно обрадовать деда с отцом.

– Ну, эт правильно, дело важное, сейчас мигом доедем.

Петро подстегнул лошадь.

– Но, пшла.

На ферме вовсю шла снегоуборочная компания. Всеми силами убирали с территории снег, вывозя его на телегах и санях. Матвей лихо орудовал лопатой, закидывая большой сугроб на бричку. Из-под его шапки шёл пар.

– Во, Матвей Семёнович, ты-то мне и нужен, – спрыгивая с петровских саней, подбежал к нему председатель.

– А Семён Евсеевич далеко?

– Да вот, только что зашёл в коровник, – ответил Бандурин, продолжая работать.

– А что случилось?

– Пойдём, сейчас узнаешь.

Матвей воткнул лопату в сугроб и пошёл за Пустовалом.

– Семён Евсеевич, можно тебя на минуту, – окликнул его председатель, войдя в коровник.

– Можно конечно.

Он подошёл.

– Что, Тимофей Аркадьевич?

– Дело у меня есть к вам, Бандуриным.

Петро Башкин подошёл поближе, чтобы ничего не пропустить. Присутствующие с любопытством смотрели на них.

– На вот, читай.

Пустовал достал из-за пазухи телеграмму. Семён Евсеевич взял её.

– Мелко написано, не вижу нячё.

– Матвей, на, прочти.

Он передал её сыну. Тот, развернув, начал читать.

«Председателю колхоза Светлый путь, Пустовалу Т. А.

Командование Рабоче – Крестьянской Красной Армии, уведомляет вас, что отличнику боевой и политической подготовки, Бандурину Арсению Матвеевичу, в ознаменование очередной годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции, за особые достижения в службе, присвоено очередное воинское звание, «младший сержант».

Матвей дочитал, с трудом сдерживая подкативший к горлу ком. Он посмотрел на отца. Тот стоял, опешив от услышанного, не в силах ничего сказать.

– Гордость – то какая, – разорвал тишину Башкин.

– Ай да Сенька, ай да порадовал. Вот это казак.