Малиновый понедельник

Вид у меня был совсем не светский. Неудивительно, отчего она так ругалась.

Женщина, несмотря на ветер, усердно принялась старательно собирать метлой в кучу листву и стала мести ее в мою сторону. Она не удовлетворилась одной оскорбительной фразой и вылила на меня целый поток ругательств.

– Развели притон, наркоманы и потаскухи. Шарятся здесь и днями и ночами, управы на вас нету. Я вот возьму и позвоню куда надо. Немедленно, убирайся вон отсюда. – Она стала кричать на меня так, словно от ее громкого крика зависела вся ее жизнь.

Я отвернулась. Оскорбления, больно ударили по моему молодому самолюбию, но спорить и огрызаться я не стала. Не видела смысла убеждать грозную и незнакомую женщину в моей порядочности. Никто и никогда так грубо со мной не разговаривал. Я, стиснув зубы, побежала прочь, подальше от этого дерева и этого подвала. Недалеко, в молодой алее рядом с домом была скамейка. Я присела на скамейку и стала дожидаться таксиста под проливным дождем. Благо дожидаться пришлось не долго.

Не прошло и пяти минут, как подъехал автомобиль. Но даже этого времени хватило, чтобы превратить меня из молодой девушки в безмозглую, мокрую курицу в дорогом платье именитого кутюрье.

Подметая листву, дворничиха продолжала бранить меня и пробегавшие мимо люди, укрывшись зонтами, косо поглядывали в мою сторону.

Оказавшись на сиденье автомобиля, я готова была расцеловать таксиста в обе щеки. Он был моим спасителем не только от злой дворничихи и непогоды, но и от всего того, о чем вспоминать обычно не хочется.

Вскоре я уже ехала домой. На часах было восемь утра. Я знала, что матери нет дома. Она всегда уходила в половине восьмого и возвращалась только вечером. До вечера у меня было время на то, чтобы прийти в себя и обдумать предстоящий разговор.

Оказавшись у дома, я быстро расплатилась за такси и молнией влетела в фойе подъезда. Сделала я этого для того, чтобы консьерж или еще кто-либо из жильцов не смог увидеть моего постыдного вида.

– Доброе утро, Любаша.

Куда ты так торопишься? – Поприветствовала меня соседка тетя Лена, та самая, которая следит на лавочке под дубом за всеми жильцами дома и ведет записи в своем секретном блокноте. Она вышла из лифта, в самый ненужный момент, и видимо, собиравшаяся выгулять под дождем задохленькую чихуахуа.

В фойе нашего элитного дома было тепло. Повсюду горели яркие лампочки, и разглядеть мои смазавшиеся от слез и дождя глаза и спутанные волосы ей не составляло особого труда.