Убить узбеков. Рассказы

На каждого страждущего по три секунды. Целуют ручку батюшке и с удовлетворенным видом выходят вон, мимо огромного ящика для сбора денег на храм.

На кушетке лежит с большим черным крестом на пузе молодуха. Лицо отрешенное.

– Это от тяжких грехов, комментирует Ирка.

Подходит моя очередь.

– Что мне говорить, шепчу я Ирке.

Ирка недоуменно вскидывает на меня глаза.

– Я же не пью, не курю, не болею ничем, – поясняю я.

– Тогда проси денег.

Я стопорю перед батюшкой, не в силах сказать слово.

Он смотрит на меня испытующе. Глаза умные. Узнает.

– Ну, что? Опять не готова?

– Денег хочу, – еле слышно шепчу я.

– Чего? – вопрошает отец Александр.

– Денег надо, – нахально хриплю я изменившимся голосом.

– Благословляю на копейку.

Иди с Богом, дочь моя! Батюшка крестит меня и подставляет сложенные руки для целования. Руки красивые, ухоженные, белые.

Я носом прикасаюсь к теплой коже батюшкиных рук и ухожу.

– «Болезная я», слышу за спиной жалобный голос Ирки.

– Благословите на квартиру, – просит Леся и целует священнику ручку. Потом ложится на свободную кушетку, кладя на живот церковный крест. Батюшка встает с кресла, подходит к Лесе и …садится задницей ей на живот. Таинство обряда завершено.

Во дворе толпится куча народа, еще не прошедшего процедуру духовного запрета.

На лавочке у церкви сидят двое помощников, с уголовными рожами, курят. Цинично поглядывают на прихожан.

Оставив по 20 гривен на храм, мы садимся в Иркину Хонду и уезжаем из Катюжанки.

Подружки без устали щебечут, делясь впечатлениями, глаза восторженно горят.

– Такая благодать! Такое чудо!

Всю дорогу я молчу, перевариваю увиденное.

– Машка не разговаривает и правильно делает, – резюмирует Леся, самая продвинутая из нас. – Надо молчать, чтобы сохранить благословение.

Я молчу! Я в полной растерянности. Что же это было на самом деле.

Чудо или мошенничество? И кто под колпаком? Мы? А, может, и батюшка?

Трудно мне, бедной, в этом разобраться, женщине с квартирными долгами и семейными неурядицами.

Надо было, батюшку расспросить. Но, у него такие усталые глаза. Ему самому так нелегко.

Перед сном мне вспомнились две уголовные рожи.

Я мысленно призвала на помощь высшие силы. Закрыла глаза. И вновь увидела двоих с зажженными свечами в руках. И вспомнила проповедь, которую говорил батюшка, что разбойник первый вошел в царствие небесное.