Убить узбеков. Рассказы

В том числе и от рака.

Чего меня туда понесло? За компанию. С двумя подружками. Ириной и Лесей.

Ирка раньше возила к отцу Александру своего сына Серегу. Алкоголика. Батюшка наложил запрет на питие. Серега моментально стал трезвенником. К нему вернулась жена.

Как тут не поверить в Катюжанское чудо? Теперь Ирка сама туда катается. За здоровьем.

Леся тоже проторила дорогу в Катюжанку. Ездит она к батюшке, как на работу. За деньгами.

Говорит, помогает. Еще бы! Ганс, ее Мюнхенский муж, недавно купил ей вторую квартиру в Киеве.

Первую, однушку на Позняках, он купил ей год назад.

Но, Леся убеждена, что квартиру ей Бог дал, а не Ганс.

Было семь утра, когда мы, оккупировав Иркину Хонду, рванули в Катюжанку.

В восемь тридцать мы уже стоим в церкви Архангела Михаила, и самозабвенно молимся. На головах, как и положено, хустки. В переводе на русский, косынки. Оголенные плечи прикрыты шарфами.

Отец Александр, в церковном облачении, бубнит святое писание. Обходит нас с кадилом. Народ крестится и прикладывается к ручке.

Двое его помощников, мужчин, со специфической внешностью, очень знакомой с 90-х годов, выносят свечи на высоких подставках. Лица у помощников, честно сказать, уголовные.

Я усердно всматриваюсь в вершину купола, в надежде своими глазами увидеть око Вседержителя, или, на худой конец, Архангела Михаила. Леся божилась, что, по словам отца Александра, здесь поселилось и это чудо.

Душно. Кричит ребенок. Очередь выстроилась на исповедь. Я оказалась впереди.

– Первый раз, что ли? – догадывается священник. И велит положить два пальца на Евангелие.

– В чем каешься, дочь моя?

– Грешна я. Оттого и жизнь наперекосяк пошла.

– Все грешны. Какие грехи твои?

– Ну, наверное, прелюбодеяние. Живу вне брака.

– Еще!

Не сдержанна я, на людей бросаюсь, когда доводят.

– Еще?

– Ну, ищу наживу. Спекулирую я, на ближних. Картины продаю.

– Дальше.

– Ну, все. В остальном веду праведный образ жизни.

– Да нет, так не пойдет, – нервно вскакивает со стула отец Александр.– Не готова ты. Есть аж 500 грехов, а у тебя только три. И батюшка выходит из комнаты.

– Да, не грешу я в основном! Я правильная! – опомнившись, кричу я ему вслед.

Начинается обряд причащения. Сначала дети, потом мужчины, женщины.