В одно касание

Ну, если по заслугам так и не разевайте свои поганые рты на чужое, хрен вам, а не квартиры с машинами. Так похоже на моих родственников. Ярмарка лицемерия. Устроить цирк даже из похорон. Не завидую этому несчастному, которого должны хоронить.

Молодые и крепкие, но очевидно регулярно пьющие парни вынесли из машины гроб и поставили его на табуретки в центре круга собравшихся здесь. Я с интересом пытался разглядеть кто же это. И я разглядел. Это был я. Немного постаревший. Немного изменившийся. Но все тот же. На лице застыла саркастичная легкая ухмылка.

Кожа была болезненно бледной, даже синюшной. Нам раздали свечи, и батюшка начал читать что-то свое.

Вдруг в толпе напротив я увидел ее. Лицо не выражало никаких эмоций, яркая помада на губах, большие черные очки. Волосы были собраны в хвост и прикрыты платком. Я бы никогда ее не узнал и не заметил, но она была чернее всех остальных. Одежда Лены лучилась мраком ада, манила и сразу же отбрасывала назад. Она была в трауре. Нет, она и была трауром.

Мое сердце стало стучать сильнее. Я попытался махнуть ей, подать любой знак, но толпа меня зажала так, что не смог даже поднять руку. Ох, уж эти родственнички, всегда они вовремя и к месту. Попробовал кричать, но в горле стоял ком, звук был сдавленным и едва слышным. Оставалось только ждать, пока люди хоть немного разойдутся.

Но Лена не стала ждать ничего. Она сняла с себя платок, отбросила его на асфальт, следом кинула очки и распустила волосы. Подошла к гробу и распахнула пиджак на моем трупе, разорвала рубашку и начала гладить грудь.

Ее губы жадно впились в губы трупа. Она провела языком по щеке. Черная кофта полетела вниз, одним резким движением лифчик отправился следом. Она никогда не выглядела еще более соблазнительной. Лена легла сверху на гроб и начала еще более страстно целовать труп, оставляя следы красной помады на лице, губах, шеи, груди и постепенно спускалась к животу.

Толпа расступилась, но я не мог идти. Что бы не смотреть на неизбежное, сильным толчком ткнул себе в оба глаза.

Кровь полилась по моему лицу, теплая, даже горячая, омыла мои щеки, и гул заложил уши.

Я открыл глаза. Щеки мои были мокрыми, как и подушка, а из глаз струились теплые слезы. Одеялом вытер лицо и сел на диван. Идти мне никуда не хотелось, но и спать после подобных снов тоже не было ни малейшего желания. Зажигалка чиркнула и легкие жадно втянули свежую порцию утреннего никотина. Я, молча, сидел на диване и рассматривал свои ноги.