Удивительное рядом

«Мой капитал» – больно кольнул по самолюбию Марии Сергеевны. Хотя сын и учился в институте, он обходился без помощи матери. И подрабатывал, и писал рефераты незадачливым студентам, и чертил сложные чертежи. Новое время – новые рыночные отношения. Ничего предосудительного в том не было. Зато деньги у него водились, которых хватало и на девчат, и на свои прихоти. И как сейчас выяснилось: Федя ещё даже и накопления сделал.

– Куда-нибудь собираешься поехать? – стараясь говорить спокойно, но голос всё-таки выдал, и Федя тут же среагировал:

– А разве Алена тебе не доложила? – с сарказмом спросил он.

Мария Сергеевна только вздохнула:

– Вот когда у тебя будет собственный ребёнок, ты поймёшь, что значит переживать за него.

Федя устыдился своих слов, он обнял мать и поцеловал в щечку:

– Не волнуйся, мама. Всё у меня будет хорошо. Обещаю, что я не доставлю тебе огорчений.

4.

– Привет.

– Ну, ты даёшь, Гончар! – Паша принёс с собой в тихую уютную квартиру много шума, суеты и брызги дождя на плечах.

– В смысле?

– Без смысла, – отпарировал друг. – Ты, хозяюшка, сначала накорми, напои, спать уложи. Хотя, нет, последнее – лишнее. А потом уж открывай свой вопросник.

Феде всегда нравился вот такой настрой друга, когда он много говорил и шутил, не всегда попадая в тему, но оптимизмом заражал всех окружающих. Сам Федя не обладал таким талантом, который позволял бы в любой компании быть её душой. Хотя сам был и начитанным, и с чувством юмора.

– Кстати, вопросы, кажется, ты собирался мне задавать, а не наоборот.

Федя провёл друга на кухню, где стал накрывать на стол. Организмы молодые, да и занятие спортом постоянно требовали пополнение калорий.

– Homo sapiens, тип жвачных, – словно прочитал мысли друга Паша, откусывая большой кусок бутерброда. Федя слишком хорошо знал друга, его манеру вести разговор.

– Знаешь, Гончар, – начал, было, Паша, но раздумал и занял рот очередным куском бутерброда. Федю это начинало утомлять.

– Не юли, Пал Палыч, говори по теме.

– Какие планы?

Федя удивлённо посмотрел на друга, а потом в голос рассмеялся:

– Вы что все, договорились? Алена, мать, теперь вот ты.