А жизнь всего одна, или Кухарки за рулем

 – Даже при такой жизни не надо падать духом. Мы живы, здоровы, так давайте радоваться жизни.

– Так недолго и в боровов превратиться, – угрюмо заметил Кузьмич.

– Ни ты, ни твоя дочь в борова не обратились, – Людмила в знак особого доверия перешла с Кузьмичом на «ты». – Как сказал один писатель: «Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой».

– А для чего нужна такая жизнь? – с горечью спросил Кузьмич.

– Чтобы пытаться сделать ее лучше. Как поется: «Никто не даст нам избавленья, ни Бог, ни царь и ни герой.

Кузьмич с любопытством посмотрел на Людмилу.

– Да ты никак коммунистическим оратором служишь?

Ефим все это время молчал, понимая, что Кузьмич и Людмила обосновывают свое отношение к жизни вескими для себя аргументами.

– Давайте я вас немного расшевелю, – сказала Людмила.

И запела своим мощным сопрано: «Дывлюсь я на нэбо, тай думку хадаю, чому ж я не сокил, чому ж не летаю». Затем пошли куплеты из «Риголетто». Люда так вдохновенно пела, что не заметила, что повозка уже несколько минут стоит, а мужчины с улыбками за ней наблюдают.

– Вот мы и приехали, – сказал Кузьмич.

– Ура! – закричал Сережа, не успев справить свою нужду.

– Вот этот крайний дом и есть дом Волковых.

– Сколько я вам должен? – занервничал Ефим, открывая бумажник.

– Ваша супруга уже расплатилась, – улыбнулся Кузьмич.

– Когда она успела? И откуда у нее деньги?

Людмила, занятая Сережей, не вступала в разговор мужчин.

– Она расплатилась прекрасным пением. Нашла для меня самые нужные слова. А это дорогого стоит.

– Нет, Кузьмич, так дело не пойдет, – запротестовал Ефим. – Каждый труд должен оплачиваться.

– Это вы правильно заметили, – сказал Кузьмич. – А разве пение – не труд? – а затем снисходительно добавил: – С первой вашей получки я к Волковым загляну, тогда и разочтемся. Ну, мне пора, – подытожил он разговор и крикнул лошади: – Ну, поехали, милая.

Телега заскрипела и вскоре скрылась за деревьями.

Людмила постучала в дом. Дверь открыли сразу две женщины. Молодая, как две капли воды похожая на мать, была яркой блондинкой с голубыми глазами, длинной толстой косой.

– Мы к вам по направлению, – сказала Люда.

– Заходите, пожалуйста, – пригласила пожилая женщина. – Евдокия, – назвалась она и приветственно протянула правую руку.

– Тося, – сказала девушка.