Патриот

– Подтягивайте стулья и садитесь, где почище, – говорит Наташа. Убирает с табурета кастрюльку с остатками чего-то неаппетитного. – Ну как вам клуб?

– Несколько необычно, – признаёт Ислам, а Яно отчаянно кивает.

– Мы хотели сделать что-то наподобие того, как было в Бойцовском клубе. Проект «Разгром»! Смотрели, а? Вот только жить здесь проблематично. И исчезать всё равно приходится. И никаких тайных документов не оставишь, потому как два раза в неделю приходит техничка. Мы пытались выкрасть у неё график уборки, чтобы хотя бы знать, по каким дням нам готовится отражать атаки, но – представляете? – у неё и графика-то нет.

– Угу. Мыло-то хоть не варите? – спрашивает Хасанов, косясь на пробирки и приборы из кабинета химии на столе.

– Не варим, – Наташа ржёт. – У нас есть неплохие спецы. Вон стоит. Ваня Липеев. Но нам это без надобности. Знаешь, как хиппи – граната. Мы здесь воюем немного другими способами.

Она нацеливает в Ислама палец, подмигивает.

– Конечно, это не то оружие, которое есть у наших оппонентов. Поражает не тело, но мозги. Но зато у нас его больше. Баллончики с краской против каждого водомёта. Плакат после каждой дубинки. Мегафон и томик стихов против слезоточивого газа… Кстати, Ваня говорит, что эти рецепты напалма из «…клуба» ни черта не работают. Которые призывают смешать бензин и апельсиновый сок…

– Хорошо, – говорит Ислам. – Не хотел бы я на какой-нибудь из лекций улететь в космос.

– Пытались связаться с лимоновцами, – вдохновенно говорит Наташа.

– Они вам так нужны? Лимоновцы? – спрашивает Ислам, просто чтобы что-то спросить. Яно сидит рядом, но в то же время на месте усидеть не может. Восторженно пялится по сторонам.

Наташа опускает по чашкам пакетики с жёлтыми ярлычками, разливает кипяток. Не спросив, кладёт всем по две ложки сахара.

– Мы им нужны. Ну, в любом случае лучше по возможности держаться за руки. Чем нас больше, тем лучше. Правда?

Внимательно смотрит в глаза сначала одному, потом второму. Пар от всех трёх кружек завязывается над головами прихотливым узлом.

– Значит, вы боретесь в первую очередь с произволом преподавателей?

– Не только. Просто это, – она делает на последнем слове ударение, – касается нас сейчас больше всего. Сам понимаешь.