Сто и одна муза сКаз-о-новой. Записки деревенского модника

В результате, божественное – будьте свободны, как дети, трансформируется в бесовское – интимную свободу детям или свободу от всяких там детей.

Вот и развивается эпидемия оскоплённых душ, затрагивая домашних котиков и кошечек, с попутным завязыванием собственной уды узлом, до самого наступления хронической депрессии.

А может так лучше, и зачастую они правы, они сами себя назначили лишними на пятой части суши? Не находя себе места, путаясь в двух понятиях свободы и воли, свободу детям со свободой от детей, даже не пытаясь разглядеть хоть третей сосны, чтобы соснуть с удовольствием или вспоминать, как их имели на Таити.

И тогда становится понятной их общая брезгливость к вате, смешанная с восторгом перьями и шерстными мохерами – суицид направленный на собственное потомство, или как называют безумных зверушек пожирающих в зачатке собственных детей? Проглоты?

Неразделённая осень

Осень в двери стучит осторожно,

Ты дождю тихо дверь ту открой,

К концу лета чудес всевозможных,

Мы встречали с лихвой сей порой.

Там корзинкой с грибами черпали,

Алых ягод калины, где убрана рожь,

Серебрились за тучами серые дали,

Лета бабьего паутина и первая ложь.

Нас в лес, опять, манила паутинка,

– Ты, лишь ступи и топай по тропинке,

Её легко измерять твердыми шагами,

Что грязь и лужи хнычут под ногами?

Куда ещё ломиться, как скотина можно?

Не по тропе, забыв про осторожность,

Хруст веток, веер брызг и мха седины,

Двойной разбитой колеи чужой резины.

Говорят, что осень это – небо,

Пусть оно не плачет под ногами.

Это лес с листвою цвета хлеба

И зима, которую не ждали.

Белый город скроет черный снег,

Чистый снег падет в серый снег,

Осторожно, скрипя снегом, ступая,

Тень за светом по свету шагает.

Покемон Дитто и Ваня с яйцом

Сапог за лавкой скромно жил,

Да, вдруг, в деревню нашу угодил,

Откуда у хлопца Рязанская грусть?

Торгуя овощами, он цинично загруз.

Ему явилась сексуальная игрушка,

Амеба Дитто, с виду, как подушка,

И вот Ивану наплевать на лица,

На покемоне он решил жениться.

Но был тот покемон коварен и умён,

И трансформаций ловких полон он,

Как только Ваня с Дитто поженился,

Тот, точно в сказке, в Ваню превратился.

Ваня на Ваню покемонит, брак кляня,

Пиар – пиаром, только жизнь – фигня,

Медовый месяц длился, как обычно,

Под лавкой сапожок наш снёс яичко.