Ты будешь счастливой. Роман

– Проходи, отдавай, только быстро, чтобы тебя другие посетители не видели. – Спасибо, сынок.

– Сказал мужчина.

– Большое спасибо. Вот я вчера приходил, так меня другой охранник оскорбил по-всякому и избил до полусмерти. Смотри, я весь в синяках.

И стал расстегивать куртку, показывая еще свежие побои.

– Так ты, дядя, тоже игрок что ли?

– Да, к сожалению. Вот дочка зарплату получила и дала мне 5000, чтобы я рассчитался. Я ей обещал, что играть больше не буду.

– Правильно, не играйте, не дело это. А дочка-то, кем работает?

– Медсестрой в больнице.

– Ясно. А она красивая?

– Да. Очень красивая. Вылитая мать, только с моими глазами.

– А фотография ее, у Вас есть?

– Да. Смотри.

Захар бережно взял фотографию из рук мужчины и улыбнулся. На него смотрела милая брюнетка, лет 20 от силы. Брюнетка с голубыми, но почему-то очень грустными глазами.

– А сколько ей лет?

– 20 исполнилось.

– Взрослая. Ладно, проходи, я тебя проведу.

– Захар, кто это с тобой?

– Клиент.

– А ты помнишь, что я тебе говорил на счет бомжей и нищих?

– Помню. Ему только денег отдать и он сразу уйдет.

– Ладно, но чтобы в первый и последний раз такое было.

– Я понял.

– Понял это больше не повториться. Штраф за нарушение дисциплины сейчас же.

Уже в истерике вопил Геннадий Степанович. Захар вздохнул, но делать нечего. Достал кошелек и расплатился.

– Блядь нахер я за него вписался? Щас даже домой ехать не на что.

Думал Захар, но вспомнил девушку на фото и сказал.

– Ладно, иди домой, дядя. Ты и так мне проблем наделал.

– Прости сынок, как тебя звать то.

– А вам зачем?

– Я дочку пришлю тебя поблагодарить. Она пирожков домашних напечет, угостит тебя.

– Захар меня звать. Смотри, отец, не обмани.

– Не обману.

И скрылся за углом ближайшего дома. Захар еще долго смотрел ему в след.

– Что на меня нашло? Почему я его пожалел? Всегда ведь выгонял бомжей и нищих.

Казино давно открылось. До конца смены Захара оставалось около часа.

– Блин, как спать охота.

Но служба в армии наложила отпечаток на его характер. Он привык все делать на отлично, а в плане работы это было само собой. Пистолетом в эту ночь он таки не воспользовался, но, по старой привычке привел его в порядок и сдал под роспись. Зашел внутрь, выпил рюмку водки, и пошел домой через парк. Настроение было паршивое.