Избранное IV

Кто учинил такое зло

Над птицей гордой с взглядом цепким?

Тебе сейчас не повезло,

Но ты смела, взлетишь на ветку,

И перебитое крыло

Срастётся, дайте минут сроки,

И всем дрянным котам на зло,

И пусть во зле трещат сороки.

Ума им, видно, не дано,

Сочувствия и сожаленья,

Они, как дряхлое вино,

Не получили масть с рожденья.

Вся жизнь для них – блестящий лом,

Что воровать и тырить стоит,

И оттого они – на слом,

И совесть их не беспокоит.

А, впрочем, может я не прав,

И резонёрствую занудно?

У каждой птицы есть свой нрав,

Но нрав людской расчислить трудно.

С тобой, ворона, мы ровня,

Горжусь гербом я не напрасно,

Подбиты крылья у меня,

Но я креплюсь, судьба не властна

Сбить, даже если путь не прям,

И темень вкруг, смеются злыдни,

Делить бы горе пополам,

Но всё же за тебя обидно,

И в судьбах наших не срослось,

Хоть мы горды и молчаливы,

Но знаем: всем чертям на зло

Всё стерпим, будем же счастливы.

    2016

На выставке Лукаса Кранаха Старшего

В лук амура стрела заряжается вечно,

Зов Венеры чуть слышен

с прозрачною влагой в глазах,

Что же скажешь ты мне,

что прошепчешь мне,

Друг мой сердечный,

Золотые монеты пристали к твоим волосам.

Груди римских развратниц,

смеётся лицо Купидона,

Целомудренность здесь не в чести,

всюду страсти сплелись,

Среди стольких страстей,

сосчитай ты поди – миллионы,

Но есть главное –

ты красоте в эту ночь помолись.

Пусть кривятся в порыве глухом

безобразные рожи,

И плюют в Магдалину,

мол, спутница будешь греха,

И идут фарисеи, на чёрта обличьем похожи,

И кричит по утру трубный глас

без конца петуха.

Этот грех, этот смех

и кудланье проворной цесарки,

Безобразий неумных и пошлых

лихой угомон,

Награжу я тебя, приласкав,

широко и по царски,

Среди стольких страстей,

сосчитай, ты поди – миллион.

Но величьем своим

охлади всех разнузданных, жадных

Ты наставь, Монсеньор,

И к поклонам святым призови,

И на мир, полный зла,

ниспошли ты видений отрадных,

В вере чистой, Христовой,

весь мир до конца укрепи.