Протуберанцы. Социальный роман

Первый нападавший стал пациентом травматологии после короткого «хука» Фима. Второй – после моего бокового удара правой ноги в челюсть, который я выполнил круговым движением через стойку бара, едва не задев бармена.

– А что еще оставалось делать?

Драка разделилась на два социалистических лагеря – за русских и против. Бились с величайшим упоением, – вперед, за Родину, бей фашистских сателлитов!

Мы, спиной к спине с каким-то мадьяром, отбивались руками и ногами от нападавших защитников Австро-Венгерской коалиции.

– Ты кто? Hogy hivnak? – Тупо спросил я, отбиваясь от очередного нападавшего по левому краю.

– Имрус Добош, фамилия такая, – по-русски ответил он, – военный я, капитан.

Из кабинета вышел Лацци и утихомирил своих соотечественников, громко крикнув: – Stop! Megаll, majd h?vja a rendorsеget![10 - «Стоп! Остановиться, позвоню в полицию!» – (венг.)]

Народ потихоньку стал успокаиваться и расходиться по своим местам, ворча себе под угро-финский нос:

– Этим русским все можно, даже приносить в пивной бар свою тухлую, вонючую рыбу ненавистного красного цвета, после которой хочется выбросить все их бокалы в мусорную урну вместе с янтарной пьянящей жидкостью.

Я вышел на крыльцо бара, где уже стояли Имрус и Фим, о чем-то возбужденно разговаривая.

– Ты как себя чувствуешь, брат, у тебя все нормально? – Спросил я, вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб, – живой?

– Да все нормально, Сева. Чего это они на нас набросились как бешеные собаки? – Выдохнул в темноту ночи Фим, – ну, прямо наци какие-то.

– Это все из-за вашей копченой или соленой рыбины, – утвердительно высказался Имрус, – в Венгрии уважительно относятся только к свежей рыбе, а есть соленую, это все равно, что запивать пивом тухлую собаку, по вашим вкусовым ощущениям.

– Ну и нравы! – Сказал я и спросил Имруса, – а ты как относишься ко всей этой гастрономии?

– Нормально! Я учился в военном училище в Тамбове, и жена у меня русская. Янош Кадар сказал, чтоб мы без русских жен обратно на родину не возвращались.

Из бара вышел мужчина нашего возраста в костюме и представился:

– Майор Иванов, 20-й отдел госбезопасности, можно просто – Иван Иванович, если что, – и, обратившись ко мне, скомандовал, – прошу в УАЗ господин каратист, 24 часа и вы в Союзе за ваше нетактичное поведение в общественном месте.