Где-то под Питером. Рассказы и повесть

2008

Вагончик тронется

Слабая облачность выпустила прогуляться, катившее к зимнему вечеру солнышко. Озабоченные люди с чемоданами, баулами, сумками и тюками жмурились и невольно улыбались.

Состав на Благовещенск под посадку задерживался и, поджидаючи его на платформе Ярославского вокзала в Москве, скопилось много народу. Пассажиры прикидывали, где может оказаться их вагон и старались топтаться в строго определенных местах. Тут же, на платформе, выпасалась местная охрана, норовя по бандитской привычке поживиться суматохою граждан.

Подкатила телега с двумя тюками, над которыми торчала раскрасневшаяся голубоглазая физиономия тетки предпенсионного возраста в норковом кепи. Похоже эти стервятники только ее и ждали.

– Пройдемте, дамочка, в весовую.

– Да че вы? Я ж тока от туда!

– Ну и?

– Сорок восемь семьсот кг, как с куста.

– С какого куста? Да тут, в твоем товаре, не меньше семидесяти будет! А ну, погнали в весовую!

– Да я уже запарилась телегу катать! Вам охота, вы и гоните, а я свой вес знаю, сама тока с весовой.

Охранные «соколы» покатили телегу обратно. Тетка с мелкими матюгами засеменила за ними вслед.

Подали состав. У плацкартных вагонов выстроились очереди. Народ толкается, суетится. До отправления поезда остаются считанные минуты.

Наконец влезли, багаж распихали, заняли места согласно купленным билетам. Последней, подгоняя таджика-носильщика, волочащего ее тюки, ворвалась запыхавшаяся челночница, та самая, которую «бомбила» местная охрана.

– Ну вот, соседи, и здрасьте! Я Люба, а кому интересно, Любовь Викторовна, попутчица ваша до Перми.

Далее попутчица Люба облегченно падает на лавку и продолжает:

– Ехать буду вот здесь, сверху, а сейчас, кому интересно, переоденусь, а кому неинтересно – отвернитесь.

И Люба стала конкретно раздеваться до исподнего и напяливать на себя пижамку со стразами, продолжая вводить в курс своей нелегкой судьбы.

– Видели, как меня эти ворюги в законе опускали по самое не хочу? Главное, я ж без понтов, тока с весовой, у той же рожи вешалась, и было сорок восемь семьсот.