Сетевое общение… Обрывки текстов… Мемуары сетератора

Но разве тот стукач, кто звонит в полицию, видя, как бандиты насилуют, грабят, убивают?

Разве тот стукач, кто информирует соответствующие органы о человеке, который снимает секретные объекты или добывает иную секретную информацию, типа шпион?

Разве тот стукач, кто отправляет на лингвистическую экспертизу материалы, в которых оплевывается, например, русский спецназ или чьё-то имя, попавшее в поле зрения записного клеветника?

Разве тот стукач, кто сообщает в соответствующие органы о разжигании национальной и социальной вражды, пропаганде антисемитизма, ксенофобии, особливо, если исполняется сие анонимными провокаторами?

Может, кто-нибудь знает и подскажет нам, как ещё можно эффективно бороться с КЛЕВЕТОЙ в сети, которая мгновенно становится достоянием миллионов?

Например, в каком-нибудь трудовом коллективе КЛЕВЕТА локальна, ибо она не выходит за пределы этого коллектива, но совершенно иная ситуация происходит с КЛЕВЕТОЙ в Интернете, и ей просто необходимо дать решительный отпор.

Кроме того, такие виды литературы, как фельетоны, эпиграммы, парафразы, критические статьи тоже при большом старании можно отнести к доносам, было бы желание.

Естественно, что анонимы доставляют больше хлопот, чем открытые авторы. На открытого автора можно написать эпиграмму, на его творчество – парафразу, пародию, критическую статью, фельетон, эссе… Наконец, сетевую документальную пьесу, но чем ответить анониму? Твой удар не находит сопротивления, он проваливается в пустоту, в какую-то студенистую, аморфную и рыхлую субстанцию, такое ощущение, что ты ведёшь бой с тенью, молотишь воздух руками, и всё безрезультатно.

ОДА «СТУКАЧУ»

Они приходят и кричат:

«Стукач, доносчик, дятел подлый», —

глазенки многоликой кодлы,

как стайки бешеных крольчат.

Когда б стучал ты на коллег,

не посвящая их в доносы,

тогда, конечно, нет вопросов,

ты нехороший человек.

Когда б подметное письмо

кропал в тиши, скрывая имя,

тогда б твои усохли крылья,

покрылись б выцветшей тесьмой.

Но разве тот стукач, кто бьёт

в набат, когда бандит жирует,

насилуя, чморя, воруя,

тот, кто бандитский рушит гнет?

Но разве тот стукач, кто бдит —

когда другие пустомели

шпиона проглядеть сумели —

он презирает ложный стыд?

Но разве тот стукач, кто смел —

клеветников, лжецов прессует,

спасая их и дрессируя,

забыв про море срочных дел?

В последний путь трубит труба,

остыло тело Дон Кихота.