Influenza. Лирика

Тёплая, как солнце, пыль в горсти,

тихий шёпот: «Господи, прости

человеку человечье…»

***

Владимиру Баркову

Что ни случится, к лучшему;

камни родятся с волнами.

Так вереница случаев

выточится в гармонию.

Сверху звезда светлая,

снизу земля чёрная.

Дуй за попутным ветром

сразу во все стороны.

Пулю венчали с песней,

словно душу с решёткой.

Если нечётное первое,

значит второе чётное.

Бесы с глазами детскими,

кто вы под красным знаменем?

Проза у Достоевского

сущее наказание.

Вся-то история – тени

света; и света снова

смерть, это спасение

от Богослова.

С дерева голым свистом

или закатишься денежкой,

вымарают из списков

живые, сам-то куда денешься…

***

Ты лучше жизни не перечь

и смерть на завтра не пророчь,

поскольку день ещё не ночь

и жизнь ещё не стоит свеч.

И воду в ступе не толочь,

поскольку есть живая речь.

И надо эту речь беречь

и с нею что-то превозмочь.

И надо эту жизнь беречь,

поскольку день ещё, не ночь.

И надо что-то превозмочь,

поскольку жизнь не стоит свеч.

***

Такая даль, такая ширь, такая грусть.

И не замечу, как однажды не вернусь.

Триптих

…Мы платили за всех, и не нужно сдачи.

И. Бродский

1.

Мы и счастливы тем, что мы просто люди,

что не знаем, что было, и не помним, что будет.

И грешны лишь в том, что на этом свете

после тех двоих появился третий.

И что дождь слепой, и что ветр порхатый,

мы сегодня и в этом уже виноваты.

Если б не было ада и райского сада,

мы бы мудро придумали это сами.

И чтоб небо с овчинку, а щель с баранку

показались, избрали вождей и тиранов.

Время выйдет, помрём и за кошт казённый

станем частью земли, а потом чернозёмом.

2.

Мы построили сами костьми и стихами

беломорканалы, амуры и бамы.

И теперь, назвав историю дурью,

вспоминаем про это, когда закурим.

И, чтоб наши вожди, дай бог, не проснулись,

именами их называем улицы.

Если уж ползуч, зачем ему крылья.

Если мы в дороге, значит, будем пылью.

Мы звенели словами, шумели медью,

мы составили речи из междометий.

А читая стихи и пия от скуки,

мы не знаем, куда деть ненужные руки.

3.

Мы не любим кулак, что нам тыкают в морду;

мы бедней индейца и богаче Форда.

Мы смеёмся так, как гогочут гуси,

мы не плачем, когда над нами смеются.

Мы сначала посеем, потом запашем,

всё, что после будет, будет нашим.