Мои знакомые животные

Я успел еще погладить Лизку, а она в последний раз из последних сил лизнула мне руку.

Мы похоронили Лизку на следующий день, под нашим балконом, возле того места, где она разбилась. Дед почему-то очень хотел посадить на ее могиле какое-нибудь особенное дерево и раздобыл-таки где-то настоящую японскую дикую вишню, сакуру. Теперь она выросла в красивое стройное деревце.

Что же произошло в ту ночь? Об этом нам рассказала мама. Как я уже говорил, она легла спать и спала, по ее собственным словам, как убитая. Проснулась же оттого, что Лизка, всегда такая кроткая и тихая, за всю свою жизнь никого не поцарапавшая и не издававшая почти никаких звуков (она умела только еле слышно попискивать, когда ей что-нибудь было нужно, или тихо-тихо мурлыкать, когда была чем-нибудь очень довольна), на этот раз повела себя совершенно безумно: она прыгнула к маме на постель и стала когтями царапать ей лицо, издавая при этом дикие вопли.

От этого мама вскочила, как ужаленная, сразу почувствовала запах газа, закричала и бросилась к нам. А о кошке мы все забыли.

Она же, увидев открытую дверь на балкон, побежала туда. Кошка погибает от удушья или отравления быстрее, чем человек; кроме того, она спасала не только себя, но и будущих котят. Вот, наверное, поэтому она поторопилась и прыгнула неправильно.

С тех пор прошло много лет. Мой героический дед до сих пор жив: недавно ему стукнуло 80 лет. И все мы тоже живы.

Возвращаясь домой, я часто прохожу мимо небольшого тонкого деревца с медового цвета стволом и яркими, глянцевитыми листочками: для всех людей это деревце, может быть, и симпатичное, но обыкновенное, а для меня совершенно особенное.

Деревце окружено аккуратной оградкой, окопано и побелено: это уж дед постарался.

Теперь у нас живет другая ангорская кошка, Дашка. Она не такая беленькая, не такая умная, не умеет взбегать на шкаф по стене и прыгать с пятого этажа, но мы ее очень любим, потому что она напоминает нам нашу любимицу и спасительницу, самую замечательную кошку на свете – Лизку.

Птицелов

Уже больше двадцати лет я не ловлю птиц.

Хотя в детстве любил их больше всего на свете. Одно время у меня в комнате жили тринадцать разных певчих птах: два кенара и канарейка, две чечетки («чечики», как мы их называли), снегирь, два вьюрка, чижик и четыре щегла.

Давно это было! Но и сейчас, когда я иду по улице и встречаю сидящих на ветке солидных снегирей или летом за городом вижу стайку стремительных ярких щеглов, на душе у меня становится теплее.