Одесский дневник 2015–2016. Взрывная волна

Когда-то Ахилла оплакивала родня.

Ахилла похоронили – торчит из-под плиты

пята, и стрела торчит из пяты.

Казак в вышиванке целует девушку у плетня.

11 июля 2015

«Отдайте кесарю – кесарево, а Богу – Богово…»

Отдайте кесарю – кесарево, а Богу – Богово,

а в свое вцепитесь зубами и быстро тащите в логово,

где самка в звериной шкуре третью ночь стережет костер,

где дети с рычанием ползают на карачках,

где старцы не думают о похоронных заначках,

где братцы в охотку под себя подминают сестер.

Этот мир не скверный, нет, он просто пещерный,

ему неведом ход времени равномерный,

и даже восход светила – большой сюрприз.

Вокруг ходят мамонты и шерстистые носороги,

эти звери в принципе – невинные недотроги,

не то саблезубые тигры – не поймешь, кто кого загрыз.

И кто б человечество сдвинул с гиблого места,

поставил бы под ружье, отучил-отлучил от инцеста,

рассказал бы про вечную жизнь, которая там, в земле

не копошенье червей и хрустящих личинок,

а та, за которую в келье молится инок,

и та, что нетленной звездою горит во мгле.

И кто б объяснил, что вера – игра без правил,

Господь вопрошает Себя: за что Ты Меня оставил,

и самозабвенный художник сам себя позабыл.

И самозабвенные воины – пика да алебарда,

и самозабвенен бросок безумного авангарда,

что рвется вперед, врагу открывая тыл.

13 июля 2015

«В этом краю за битого двух небитых дают, а то и трех…»

В этом краю за битого двух небитых дают, а то и трех,

а после бьют небитых, чтоб они поднялись в цене.

А на троне сидит там царь Стручковый Горох,

а в стручке царевны-горошинки сидят рядком в глубине.

И хорошо человеку жить при Горохе-царе,

правда, пучит живот и трещишь, а если не бит, то бьют,

потому что пучит всех верноподданных об этой поре,

потому что за битого двух или трех небитых дают.

И в каждой хате зыбка цепная подвешена к потолку,

и рыбка златая в каждом колодце живет,

а в каждой зыбке – жирный младенец, прибыль в нашем полку,

и у младенца тоже с гороха пучит живот.

И высокоудойная мамка песню поет сынку

о царе-Горохе, от которого мальчика понесла,

и мальчик вырастет крепким и обрадуется пинку,

потому что после пинка цена его возросла.

И поведет его, возросшего, постаревшая мать

на невольничий рынок, под стеклянными крышами корпуса,

будет битого сына на двух небитых менять,

а из глаз ее бабья слеза – Божья роса.