Одесский дневник 2015–2016. Взрывная волна

бственный кукиш…»

Искал в кармане деньги, нашел там собственный кукиш,

а на кукиш советских времен сейчас ничего не купишь.

Продавщица смотрит с издевкой, очередь глухо рычит.

Интеллигент! Шляпу надел! Что ответишь этой ораве?

Надел бы еще очки в роговой оправе,

а лучше бы шлем, копье и червленый щит —

пусть брешут на этот щит лисы на Диком поле,

пусть сам доживешь свой век в половецкой неволе,

и никакой Кончаковны в невесты, только труд-чародей

на благо хана, его семьи и его каганата,

лишь бы не у прилавка, где не любят нашего брата

и наших сестер не любят, тем более – наших детей.

А тут еще и очки – винтаж – роговая оправа,

лишь работник великой армии не работать имеет право,

владеть землей, и никогда – паразит.

Стоит интеллигент, шляпу на лоб надвинул,

смотрит на собственный кукиш, что из кармана вынул,

а что с ним делать никак не сообразит.

19 февраля 2015

«Что знаю я о Верхотурском святом Симеоне…»

Что знаю я о Верхотурском святом Симеоне,

кроме того, что на монастырской иконе

он сидит с самодельною удочкою в руке,

ловит рыбку в местой реке,

на фоне белых больших монастырских зданий?

В области агиографии мне не хватает знаний.

Возможно, он голоса ждал – оставь рыбацкую снасть,

ты будешь ловцом человеков, душам не дашь пропасть,

ты будешь святым апостолом для Урала,

чтоб адская сила душу его не украла,

ибо есть душа и у древних уральских гор,

эту душу геологи не нашли до сих пор.

Зато обнаружили залежи железной руды, малахита,

есть изумруды, но тайна их глубже скрыта,

есть самоцветы – им ломаный грош цена,

есть ломаный грош, есть глубокая старина,

есть память о пугаче и о подлеце хлопуше,

отрублены головы или урезаны уши.

Проведите меня, проведите меня к нему!

Хорошо у речки монаху сидеть одному,

напевая тексты псалмов или канон покаянный,

покуда над миром не погаснет закат багряный,

к тому же сегодня хорошо клевало с утра.

Пять хвостов неподвижных смиренно торчат из ведра.