О дружбе, жизни и любви. Стихи

 Двенадцать

Двенадцать их, сидят на стульях,

Фемиду держат за рукав,

И тихо, подло, незаметно

В их душах поселился страх:

Сначала были все готовы

Вердикт свой вынести сейчас,

Но, покорившись воле Бога,

Решили, что не ровен час…

И первый начал, очень робко

Слова срывались с его уст,

Другой, мордатый, как коробка,

Хотел невежеством блеснуть.

И началось: поток речей, сперва игривых,

Потек из уст неторопливых.

Пошла беседа, спор пошел,

Со всех сторон звучал напор.

Двенадцать в комнате закрыты,

Не слышен тихий разговор.

Кто есть убийца, кто убитый —

Так разгорался этот спор.

И все вздохнули обреченно,

Поняв, что здесь еще сидеть.

Картину дел рисуют скромно,

Чтобы понять – кому же сесть.

Вот стол покрылся кучей пепла,

И зал уже не тот, что был.

Один – доверчивый, наверно, —

Вердикт свой сразу изменил.

Другие – те, что помоложе, —

С вердиктом как-то не спешат,

И лезут прямо вон из кожи:

Признать виновным вас хотят.

Но суть да дело, не впервой

Им в доказательствах копаться,

Тряхнуть им что ли стариной,

Чтоб в деле этом разобраться.

И вот он, зал – уже другой:

Старик с постели к двери рвется,

Идет с больною он спиной:

Вдруг все же истина найдется.

И разыграли весь процесс,

Чтоб в деле этом разобраться.

Нить доказательства – эксцесс —

Как будто стала где-то рваться.

И вот сомнения пошли,

По лбам суровым пот струится:

Так не пойдет, их водит бес,

Как можно истины добиться?

Двенадцать в ряд сидят спокойно,

И взгляды их сейчас строги,

Суровы лица, все достойны

Как будто их, а не они.

Их жизнь и опыт – все смешалось.

Мотив для каждого из них

Судьба – история, досталось

Судить других, как если б их.

И все же каждый что-то хочет

И на своем стоит досель,

И снова сцена – нож заточен,

И пристав к ним идет за дверь.

Но все спокойно, все довольны,

И сыгран дважды уж сюжет,

Сидят они глубокой ночью,

И скоро к ним придет рассвет.

А их решение так зыбко,

И дух их все же не окреп.

И нервы их, как будто скрипка,

Играют с ними тет-а-тет.

Огромен зал, пространства вдоволь,

А воздух в нем уже несвеж,

Он весь в эмоциях закован,

Но все же есть пора надежд.