Прощать любимым. Роман, основанный на реальных событиях

«Горбун» тщетно следил за жизнью семьи Никанора и, как стервятник, выжидал свою добычу, не теряя надежды жениться на Клавдии.

– Послушай, дядь Никанор, – окликнул однажды его горбун.

Никанор оглянулся и зверским взглядом окинул урода. Ему не терпелось, схватить и придушить его и уже сделал к нему шаг.

Но горбун как, мяч отскочил от него, – не торопись, дядь, я тебе еще пригожусь! Я сделаю так, что тебя восстановят на работе, и ты спасешь своих детей!.. Но у меня есть условие! – Он криво улыбнулся, узкие бесцветные глаза прикрылись, с минуту он молчал.

Никанор опустил голову, и казалось, он стал ниже ростом, затем запрокинул голову к небу и безмолвно спросил: – Господи, за что мне такое наказание? – его черные глаза наполнились слезами, крутая широкая борода и пухлые губы судорожно затряслись.

Горбун знал: – Никанору некуда отступать, он согласится, иначе, он уже набросился бы на него с кулаками.

– И где гарантия, что я снова буду работать на конюшне? – спросил Никанор после продолжительной паузы.

– Гарантия, это когда я стану твоим зятем! Ты не пожалеешь, у вас будет всё! Я помогу вам.

Никанор до боли сжал кулаки и заскрипел зубами, но другого выхода, он не видел и спросил: – И когда я смогу выйти на работу?

Горбун незамедлительно ответил: – сразу же после твоего согласия, завтра же и выйдешь! – тоном победителя ответил он.

Никанор с презрением обвел взглядом уродливого коротышку и подумал: – Такое ничтожество по ошибке зачатое, и будет мужем моей любимой дочери Клавдии! – он не торопился с ответом, язык его не поворачивался сказать уроду, что согласен пожертвовать молодостью и красотой дочери, ради спасения других детей.

– Ну, что дядь, по рукам? Будем считать, сделка состоялась! – сказал горбун, раздвинув мокрые губы большого рта.

Никанор, еле сдерживал рыдания, а горбун видел это и, ликуя, протянул свою пятерню с кривыми длинными пальцами.

Никанор, машинально подал свою огромную руку и не почувствовал, как захрустели пальцы на руке горбуна.

На следующее утро, Никанор с камнем в сердце рассказал дочери о своем решении: – Только так, Клавдия, мы спасем детей! Я снова буду работать на конюшне, мы опять заведем небольшое хозяйство! Сама знаешь, что у нас было, когда я там работал!.. А иначе нам всем смерть, – глотая слезы, проговорил он.