Бунтующий Яппи

 – Русский человек иначе совершенно устроен, ему не свойственны ни западный предпринимательский дух, ни жажда власти. В нём на генетическом уровне глубоко сидит понятие о том, что деньги – зло и власть – зло. Благодарю покорнейше, красавица! – Илья поклонился улыбчивой официантке, поставившей перед ним плоское блюдо с пельменями и рюмочку водки. – Да, и любезная, будьте так добры, обслужите, пожалуйста, сего незаметного молодого господина, – указал он на Замшу.

Официантка, рассыпаясь в извинениях, вопросительно посмотрела на Замшу.

– Коровий язык! – Илью чуть не вывернуло наизнанку. – Как ты можешь жрать коровий язык?!

– А что тут такого? Ну, коровий язык и что? – не понял Замша.

– Он же был у коровы во рту!

– И что?

– Ну, представь себе вонючий коровий рот, – продолжал Илья.

– Представил.

– Чистый? А там слюни и всякая шняга.

– Ну и что, слюни? Слюни что – грязные, что ли?

– Нет, не грязные.

– Ну вот.

– А что – приятные?

– Да какая разница. Этот язык же потом моют.

– Ну и что, что моют! Корова им, прикинь, всякое говно лижет!

– Да какое говно! Она траву жрёт. Пасётся и жрёт себе чистую траву.

– Думаешь, только траву?

– А что ещё?

– Мало ли что она им себе вылизывает!

– Ну, что она вылизывает?

– Да хоть жопу.

– Как кошка, что ли?

– Ага.

– То есть ты хочешь сказать, что корова, как кошка, садится на землю и начинает языком вылизывать себе жопу?

– Хоть бы и так. А ты потом этот язык жрёшь. С удовольствием.

– Да ты придурок! – обиделся Замша.

– Почему сразу придурок? – заржал Илья, и я вместе с ним. – Ты только представь, как корова это делает.

По Замшиной физиономии было заметно, что он представил, потому что улыбка, кривившая его рот, внезапно сменилась приступом дикого хохота.

– Корова, – хохотал он, – корова сади… садится на землю, как кошка!

– Ага, – смеялся Илья, запрокинув голову, – вытягивает ногу…

– И вылизывает себе… – Замша не мог продолжать. – Вылизывает себе… Не могу. Вылизывает.

– Жопу, – закончил я.

– Жопу, – повторил Илья, сотрясаясь от хохота, и выдавил из себя. – Мы все трое такие, блин, придурки!

– Точно, – согласился Замша.