Змеиная кожа. Повесть

– Что, что такое? – спросил он убито.

– Подай с Надькой заявление в загс, ей надо.

Коля вытаращил глаза.

– В загс… с Надей… почему? – он не справлялся с установкой логических связей.

Гриша замигал – думая, что получается игриво.

– Надо человеку помочь. Женщинам не задают таких вопросов.

Коля растерялся и развел руками.

– Если надо… если помочь… пожалуйста.

Надя возмутилась.

– Я найду, с кем подать заявление, и без тебя! – выпалила она, отворачиваясь, но Гриша не смутился, и только Коля еще больше растерялся.

– Если надо… – повторил он, и Наде стало жалко его.

– Как твоя диссертация? – спросила она.

– Так, – ему не хотелось распространяться на тему, и он вернулся к предыдущей: – Надь, если надо, говори… – И добавил, непонятно к чему: – Знаешь, Родион Константинович одного человека в больницу устраивал, операция была нужна. Все пороги оббил – столько инстанций надо пройти…

Он с благоговением покосился на Родиона Константиновича, который эффектно стоял, выпятив грудь в рубашке с полосками, чуть наклонив голову с зачесанной назад белоснежной прядью волос, и слушал спор между Александром Михайловичем и коллегой – разговор, кажется, шел о Киргизии, о Ферганской долине и об Оше.

Наде захотелось едко добавить, что все несчастные, которым оказывал благодеяния Родион Константинович, становились верными и преданными его рабами, а если кому-то помогал Коля, то ему садились на шею и вели себя по-свински. Но потом решила, что это несправедливо. Она подошла к спорящим в момент, когда Александр Михайлович говорил:

– …это их разборки, русских не трогают, русские на базаре не торгуют.

Надя прислушалась, ей нравилось, когда что-нибудь где-нибудь происходило – тем более занимательное. Но коллега отошел, и Родион Константинович поведал Александру Михайловичу доверительно:

– Мы Илюшкиных родителей все-таки разыскали. Вернее, мать. Где отец, кто он – непонятно. Может, сама не знает.

– А надо ли? – засомневался Александр Михайлович. Он считал странной ситуацию, когда от Ильи, который был усыновлен в младенчестве, не скрывали, что он приемный.

– Должен знать родителей, – уверенно пробасил Родион Константинович. – Он ездил к матери на той неделе. В Электростали живет, продавщица. Не пустила… даже разговаривать не захотела.

– Это же травма! – воскликнул Александр Михайлович.

– Это наша обязанность. Мы выполнили. И он выполнил…

Приблизилась Натэлла Юрьевна и, ломая руки, глядя на Аллу, проговорила.