Змеиная кожа. Повесть

– Ничего, – отвечал он мягко. – Просто.

– Я мужу пожалуюсь, – грозила она.

Виталя легкомысленно отмахивался.

– Брось, какой он тебе муж.

– Нет, – твердила Надя упрямо. – Муж, муж.

– Ну да, на бумаге.

– Откуда ты знаешь?

Виталя усмехался.

– Велика премудрость. За дурака-то меня не держи.

Когда он произносил «просто», голос ясно говорил, даже декларировал, что это не просто, а с определенным умыслом. Но лишнего Виталя не позволял, ограничиваясь изучением, и, сталкиваясь с Надей в коридоре, демонстративно отстранялся, негромко смеясь, – как издевался.

К работе Надя приспособилась, ей даже нравилось наблюдать людей, которые мучаются, болеют и у которых что-то не в порядке. Чем сильнее были страдания поликлинических посетителей, тем ей было приятнее – оттого что плохо не только ей, а еще кому-то. Иногда заглядывала в карточки и, если натыкалась на тяжелую или смертельную болезнь, внутренне согревалась. Когда в автобусе и метро попадались хмурые или огорченные лица, тоже была довольна.

– Слышала, Горбачева сняли?

Мысль, что Горбачеву будет плохо, как ей, Надю потешила. Весь день поликлиника не отрывалась от маленького телевизора, и Надя бегала в свободную минуту смотреть новости, но, к ее разочарованию, не происходило жестоких событий, а музыка Чайковского и чарующая плавность балета были слишком благостны. Но потом показали странную пресс-конференцию странных людей, и Надя, увидев, что этим людям плохо – может быть, хуже, чем Горбачеву, – развеселилась.

У подъезда ей встретился местный алкаш, который растолковывал приунывшим пенсионеркам политическую ситуацию:

– Не-ет, эти не удержатся! Надо ж поднести народу с радости, обмыть новую власть, без того никак…

Надя поднялась в квартиру, открыла дверь – никого не было, даже Заваруевой. Надя открыла консервы из сайры, сжевала без аппетита, вытерла банку хлебом и сидела в одиночестве, глядя одним глазом в телевизор.

– Мы к Белому дому, – сказал Коля. – Пойдешь?

Надя покачала головой.

– Надо оружие. Какое у нас есть?

– Пошли вниз, в подвал, – серьезно сказал Стас. – Арматуру возьмем.

Они ушли. Надя смотрела в окно на темную улицу. Около одиннадцати раздался стук в дверь.

– Открой, это я! – сказали с лестницы, и Надя узнала Виталин голос.