По России с остановками. Повести и рассказы

Голос бабий едва слышен:

– Заходи в дверь!

Обошел дом, по трем ступенькам поднялся, вошел в темную проходную комнату. Слева в углах на тюфяках мужики похрапывали. Запах пота и перегара. Из другой комнаты пьяный женский голос захрипел:

– Иди, иди сюда! А! Это ты, красавчик, к нам эту Людку привез! На хрен она здесь нужна! Пусть пешком отсюда обратно топает!

Перешел Илья через порог – чуть по светлее, но запах все тот же тяжелый. Бабий зад со стула почти сполз, но голова еще опиралась на спинку. Волосы редкие, полуседые, глаза пытались сосредоточиться на вошедшем мужике.

– Вон сколько у меня этих хвостов сарлычьих! А ей ничего не дам и не продам, ни почем, ни за сколько! А тебе дам, хоть задаром, вот, смотри!

Жестом показала, что можно открыть сундучок. Лейтенант уже понял, что противоречить ей не стоит. Открыл, а там… почти под самую крышку белые хвосты и коричневые отдельно разложены.

– Здорово! – сказал молодой офицер, чтобы как-то отметить старания Нинки, но не испытывая никаких чувств, глядя на запачканные высохшим сарлычьим дерьмом волосяные концы сантиметров по сорок длиной. «А, может, Оля бы что-нибудь из них сделала, – почему-то вдруг вспомнил он свою любимую девушку, – она такой рукодельницей иногда бывает!».

– Во-о-о-т! Вишь сколько их тут, – она показала правой рукой в угол, где Илья увидел еще одного мужика, спящего на тюфяке, – вот они где у меня!

Она при этом сжала свой сухонький кулачек и ощерилась, показывая беззубый рот.

– А ты ничего, хорошенький, – продолжала Нинка нести свой пьяный бред, – иди ко мне, я тебя приласкаю.

При этих словах она протянула обе руки навстречу лейтенанту, потеряла равновесие, упала со стула на пол и тут же уснула. «Хорошо, хоть так, – подумал лейтенант, – а, если б приласкала?», и испытал подступающую рвоту.

Выскочил Илья из дома – на крыльце один из скотогонов сидит с папироской. Спички спросил и, прикурив, рассказал, что тут происходило сегодня.

– А она хвосты шоферам продает. Бабы в городе заказывают – шофера привозят, по одному, по два, – продолжал скотогон, – а об этой парикмахерше из Новосибирска еще вчера узнали, что она хочет все скупить.