С небом наперегонки. Поэзия

Когда в пороховом дыму, как в туче,

лавиной сабель молнии растут,

веленья моего единоручье,

в кулак атаки стиснув сотни рук,

неодолимее волны несметной,

неистовей шального табуна

сметает вражьих воплей пекло,

и черт ни одному из нас не брат.

Стена предсмертных стонов ближе, ближе

зубовный скрежет с сабельным роднит,

стенанья с губ и с лезвий слижет

плоть, сталь вобравшая, как эти дни

вбирает в красноречие преданья

сказитель, гордостью сердца внучат,

как мы тут сталью янычар, пронзая —

и внуку трус тогда, как черт, не брат!

Мне, пьяной вдовьими слезами, сыти

взрезая брюхо, к славе казаков

утешив приунывшие станицы

венками переполненных челнов;

мне, в прах низведшему твердынь гордыни

пасхальным звоном сброшенных цепей,

который поминальным звоном стынет

в пустых сердцах султанов и царей;

пред, жизни мне вручившими, друзьями

дозволено ли было мне всхотеть

не выкрикнуть проклятье пред врагами,

а девы неземной красу воспеть,

не злато Персии добыть, а персям

княжны ее воздать хвалу —

сей тайны изыск, братья, бросьте в песни

крутую набежавшую волну.

А вам же, братья, знать, и жить и верить:

нет звука ненавистней для меня,

чем звон цепей – на злато иль на деву

я, братья, никогда б не променял

казацкой воли заповедь лихую,

свободы сабельную благодать.

Под звон цепей пируя и ликуя,

кто б ни хмелел, наш царь иль их султан,

венца ль царя, чалмы ль султана злато

неволит отблесками кандалов,

мне все равно – с цепями ждущий брата

мне басурман и супостат! – Таков

царю урок казацкий православья,

и сабельный закон в моей руке!

А то, что у царя поболе сабель —

так вот потомкам, словно сабля, мой завет:

нудней, чем от атаки до атаки,

нет прозябанья – что же, что длинней,

чем мой бросок от Яика до плахи,

змеятся будни жертв и палачей;

покорно дотащившему до одра

мытарств и унижении воз

желанна смерть спасеньем от невзгоды,

с рожденья опаляющей стыдом;

мне ж и пред плахой все милей, желанней

та жизнь, которой буду воспалять

казацкое бесстрашье пред врагами

и ненависть казацкую к цепям.

И снова осень?

Какая огромная осень

Ложится ничком на восток,

Скрипят жернова и колеса,

Журчит то ли Стикс, то ли сток.